Врата судьбы - Агата Кристи

– А кто такая миссис Хендерсон?

– Ты, наверное, не помнишь, и нет нужды к этомувозвращаться, но это было два имени, которые назвала эта… как ее? Ну, стараямиссис Гриффин. А потом еще была какая-то записка. Что-то насчет Оксфорда иКембриджа. А еще я кое-что нашла в старых книгах.

– Что там такое насчет Оксфорда и Кембриджа? Имеется в видустудент?

– Я не уверена, что там фигурировал студент. Кажется, речьшла о пари, заключенном во время лодочных гонок.

– Это более вероятно, – заметил Томми. – Не очень-то это нампоможет.

– Ну, не скажи. Итак, существует некая миссис Хендерсон иеще кто-то, кто живет в «Эпл-Три-Лодж», а еще в одной книжке наверху я нашлагрязный листок бумаги. Не помню, что это была за книга – то ли «Катриона», толи «Тени трона».

– Это о Французской революции. Я читал, когда былмальчишкой.

– Непонятно, даст это нам что-нибудь или нет, но на всякийслучай я записала.

– Что же это такое?

– Похоже, три слова, написанные карандашом. Грин, г-р-и-н,потом хен, х-е-н, и последнее – Ло, обрати внимание, с большой буквы.

– Попробуем догадаться. Грин – это про Чеширского кота,который вечно улыбался[16]; хен – из другой сказки, помнишь, была такая прокурочку Хенни-Пенни. А вот Ло…

– Да, – сказала Таппенс, – с этим Ло мы прочно застряли.

– «Ло» – это все равно что «чу», «прислушайся», – сказалТомми. – Никакого смысла.

Таппенс быстро заговорила:

– Миссис Хенли, «Эпл-Три-Лодж», я еще с ней не говорила, онасейчас в «Медоусайд». Итак, что мы имеем? Миссис Гриффин, Оксфорд и Кембридж;пари на лодочных гонках, перепись, Чеширский кот, Хенни-Пенни – какая-тосказка, в которой эта курочка куда-то отправляется, вроде даже сказкаАндерсена, – и, наконец, это Ло. Может, это какое-то предостережение? Да,наверное, это именно так. Имеется в виду либо Оксфорд и Кембридж, либо лодочныегонки, либо пари.

– А мне кажется, что мы просто глупы, ничего не понимаем.Однако под этой кучей ерунды может в конце концов обнаружиться жемчужинавеликой ценности. Точно так же, как среди кучи старых книг, которые валялисьнаверху, мы обнаружили одну-единственную нужную.

– Оксфорд и Кембридж, – задумчиво проговорила Таппенс. – Этомне что-то напоминает. Никак не могу припомнить.

– Матильда?

– Нет, не Матильда, но…

– «Верная любовь»? – предположил Томми. Он широко улыбнулся.– Где ты, верная любовь?

– Перестань смеяться, дурачок. Нужно еще разобраться с этойпоследней головоломкой. Грин-хен-Ло. Ничего не приходит в голову. И все-таки…Что-то у меня забрезжило. Вот!

– Интересно, что означает это «вот»?

– Ах, Томми, у меня появилась идея. Конечно же!

– Что именно?

– Ло, – сказала Таппенс. – Ло. Меня навела на мысль твояулыбка, совсем как у Чеширского кота. Улыбка, усмешка, грин, хен, а потом Ло.За этим непременно что-то кроется.

– О чем ты говоришь, никак не пойму.

– Лодочные гонки между Оксфордом и Кембриджем.

– Почему, собственно, эти слова грин-хен-Ло навели тебя намысль о лодочных гонках между Оксфордом и Кембриджем?

– Даю три попытки.

– Сдаюсь сразу, потому что никак не понимаю, какой во всемэтом смысл.

– А вот и есть смысл.

– Лодочные гонки?

– Нет, к самим гонкам это не имеет никакого отношения.Только цвет. Я имею в виду цвета.

– Да что ты хочешь этим сказать, Таппенс?

– Грин-хен-Ло. Мы неправильно это прочли. Нужно читатьнаоборот.

– Как наоборот? Ол, потом н-е-х? Никакого смысла неполучается, даже если прибавить к этому н-и-р-г.

– Нет, надо брать слова целиком и читать их в обратномпорядке. Так, как делал это Александр в той первой книге, которую мыобнаружили. «Ло-хен-грин».

Томми нахмурился.

– Все еще непонятно? – спросила Таппенс. – Подумай, на чтоэто похоже. Конечно же, на «Лоэнгрин». Лебедь. Опера Вагнера, ты же знаешь.

– Но какое отношение все это имеет к лебедям?

– А вот имеет. Лебеди из фарфора, которых мы с тобой нашли.Помнишь? Скамеечки для сада. Один был синий, а другой – голубой. Помнишь, чтосказал тогда старый Айзек? «Вот этот – Оксфорд, а тот – Кембридж».

– И один из них мы разбили, кажется, это был Оксфорд.

– Верно. Но Кембридж все еще цел. Голубой. Неужели ты непонимаешь? Лоэнгрин. Что-то было спрятано в одном из этих лебедей. Томми,следующее, что нужно сделать, – это пойти и посмотреть на этот Кембридж. Наголубой. Он ведь все еще стоит в КК. Пойдем сегодня?

– Что, в одиннадцать часов вечера? Нет, сегодня не пойдем.

– Значит, пойдем завтра. Тебе завтра не нужно в Лондон?

– Нет.

– Значит, отправимся завтра и посмотрим.

– Просто не знаю, что делать с огородом, – сказал Альберт. –Я там немножко покопался, но ведь я ничего не понимаю в овощах. Кстати, васожидает какой-то мальчик, мадам.

– Ах, мальчик, – сказала Таппенс. – Этот рыжий?

– Нет, другой, беленький, тот, у которого грива до самыхплеч. Имя у него еще такое глупое. Похожее на отель. Знаете, есть такой – «РоялКларенс». Вот так его и кличут – Кларенс.

– Но он ведь просто Кларенс, а не Роял Кларенс.

– Верно, – согласился Альберт. – Он ожидает у параднойдвери. Говорит, что может вам помочь, мадам.

– Понятно. Насколько я понимаю, он иногда помогал старикуАйзеку.

Таппенс нашла Кларенса сидящим в плетеном кресле на веранде– или на лоджии, если угодно так ее называть. Он, по всей видимости, завтракалкартофельными чипсами, а в левой руке у него была плитка шоколада.

– Доброе утро, миссис, – сказал Кларенс. – Пришел спросить,не нужно ли помочь.

– Ну конечно, нам всегда нужна помощь в саду и огороде. Ты,как мне кажется, работал одно время помощником старого Айзека.