Призрак Фаберже - Николас Николсон

— Видимо, дела у вас идут неплохо, — улыбнулся Саша. — Ты меня извини, но входная плата здесь просто безумная.

— Вход здесь свободный, — сообщил Дмитрий.

— Но я сам видел, как ты платил, — запротестовал Саша.

Дмитрий расхохотался.

— Я платил не за вход, а за участие в лотерее. Вы читали «Двенадцать стульев»?

— Нет, я лично не читала ничего советского, — ответила Марина.

— Неудивительно, — отозвался Дмитрий. — В «Двенадцати стульях» действие происходит в Москве двадцатых годов. Бывшая дворянка, умирая, сообщает зятю, что после революции спрятала фамильные драгоценности в сиденье одного из стульев, стоявших в их столовой в Старгороде. Зять обещает найти стулья, которые были конфискованы и увезены в неизвестном направлении. Он отправляется на их поиски и попадает в самые невероятные ситуации.

— А какое отношение все это имеет к здешним стульям? — поинтересовался Саша.

— Сейчас объясню, — улыбнулся Дмитрий, переходя на английский, чтобы его поняла Виктория. — Я заплатил все эти деньги за наше участие в лотерее. Каждые десять минут диск-жокей будет называть один из гардеробных номерков, которые получили ее участники. А это все, кого вы видите за столиками. В два часа ночи двенадцать счастливчиков поднимутся на сцену и будут тянуть жребий. Потом каждый подойдет к доставшемуся ему стулу и распотрошит его обивку.

— Зачем? — спросила Виктория.

— Тот, кому повезет, найдет в своем стуле бриллианты на сто тысяч долларов.

— Вы шутите, — сказала Виктория.

— Нет, какие уж тут шутки, — с улыбкой ответил Дмитрий. — Я уже два раза выигрывал.

— Надеюсь, вашим гостям повезет не меньше, — с надеждой сказала Виктория. Глаза у нее заблестели.

— Я тоже на это надеюсь, — галантно сказал Дмитрий, целуя ей руку.

«И все это происходит в России», — подумал Саша, оглядывая зал. Это было не похоже на нью-йоркский «Палладий», куда он стал ходить в начале девяностых, а уж тем более на ночные клубы Ибицы или Лазурного берега Франции. Здесь люди развлекались так отчаянно и надрывно, словно делали это последний раз в жизни. А с другой стороны, всякое может случиться.

— Виктория, пойдем прогуляемся, — позвал он кузину.

— Уговорил, — отозвалась Виктория. — Дмитрий, спасибо за инструктаж. Если они назовут номер шестьсот пятьдесят семь, пожалуйста, найдите меня, а то сама я вряд ли пойму, что там происходит.

— Обещаю, — ответил он с улыбкой.

— Ну что, вперед? — спросила Виктория, беря Сашу под руку.

— Да-да, идите проветритесь, — сказала Марина, придвигаясь к Дмитрию. — А я постараюсь, чтобы Дмитрий пока не скучал.

— Уж она-то постарается, — прошептала Виктория, когда они оказались в конце зала.

Там на возвышении стояли те самые двенадцать стульев. Вокруг толпились люди, стараясь угадать, в котором из них спрятано сокровище. У помоста, сложив руки на животе, неподвижно стояли несколько дюжих охранников.

— Давай подождем, пока назовут мой номер, — предложила Виктория. — А здесь что такое? — спросила она, указывая на двери в мавританском стиле, за цветными витражами которых мерцал приглушенный свет.

— Не знаю, — быстро ответил Саша. — Виктория, пожалуйста, приди в себя. Мы здесь только для того, чтобы узнать, какую роль во всем этом играет Дикаринский. Нам надо выяснить, причастен ли он к кражам в архивах и что в действительности знает Дмитрий. А потому не расслабляйся.

Виктория виновато посмотрела на Сашу:

— Ты прав. Прости меня. Я как-то об этом не подумала. Я надеялась, что Марина все выяснит сама.

Саша открыл дверь и пропустил Викторию вперед.

После суеты и грохота танцевального зала они вдруг попали в тишину и прохладу полутемной комнаты с лепниной на стенах и выложенным плиткой полом. Ощущение было такое, словно с дискотеки они перенеслись в знаменитый дворец Альгамбра. Постепенно Сашины глаза привыкли к темноте.

Вдоль стен стояли пухлые диваны и банкетки, на которых в вольных позах устроились парочки, сжимая друг друга в объятиях. Многие страстно целовались. Саша был шокирован, Виктория же поглядывала по сторонам с явным любопытством.

— Не дергайся, — сказала она. — Держись поближе ко мне и шагай вперед — там есть еще одна дверь.

— Виктория, но это же отвратительно, — свистящим шепотом произнес Саша.

— Ох, Саня, какой же ты зажатый, — со вздохом сказала Виктория. — Ну пойдем скорей.

Схватив Сашу за руку, она потянула его к выходу. Проходя между распростертыми телами, Саша почувствовал какой-то странный запах.

— Чем это здесь пахнет? — спросил он.

— Гашишем, — спокойно сказала Виктория, подталкивая его к дверям.

За ними оказался настоящий грот. С потолка свисали сталактиты, а с пола навстречу им поднимались огромные сталагмиты. Во всех углах стояли пальмы, а чугунные столбы, подпиравшие крышу, были увиты плющом.

— Как красиво, — сказала Виктория. — Что здесь было раньше?

— Не знаю. Возможно, зимний сад.

— Ты только посмотри на этот синий потолок.

— Он стеклянный и покрыт снегом.

По залу были расставлены маленькие столики, за которыми сидела хорошо одетая публика. Диск-жокей крутил западное и русское диско. Когда они вошли, все как раз собирались танцевать под одну из песен «Бони М», которую группа исполняла в семидесятые годы.

— Распутин! — взвыла толпа.

— Что происходит? — спросила Виктория. — У меня такое впечатление, что я попала на мицву в советском баре.

— Это «Распутин», — с улыбкой сказал Саша. — Пойдем потанцуем.

Они вышли на площадку, присоединившись к толпе танцующих, которые размахивали руками и громко пели. Саша заметил, что некоторые употребляют наркотики совершенно открыто, и неодобрительно покачал головой, что, впрочем, не помешало ему присоединиться к общему хору.

Rah, Rah, RASPUTIN

Lover of the Russian queen

There was a cat that really was gone.

Rah, Rah, RASPUTIN

Russia’s greatest love machine

It was a shame how he carried on.

— Вот умора! Спасибо за экскурсию в семидесятые, — рассмеялась Виктория, вытаскивая Сашу с площадки.

— Извини, но мне так нравится эта вещь.

— И местным жителям, видимо, тоже. Пошли, впереди еще много дверей.

Выйдя из зимнего сада, они опять наткнулись на огромный аквариум, в котором теперь плавали мужчины. Девушки же вытирались, стоя за полуоткрытой шторкой. Увидев, что Саша смотрит в их сторону, одна из них сердито задернула шторку.

— Мне всегда нравились морепродукты, — произнесла Виктория, задумчиво глядя на аквариум.