Третья жертва - Лиза Гарднер

– Да это просто куртка. Я куплю себе новую.

– О'кей. – Рейни достала складной нож и нашла воротник.

– Стоп, стоп, стоп! – выпалил Чарли, не сводя глаз с воротника. На верхней губе у него выступили бисеринки пота. Куртка была старая, с эмблемой байкерской банды на спине. Он мог говорить все что угодно, но было видно, что Куинси и Рейни взяли его за живое. Куртка была частью образа, и без нее Чарли чувствовал себя едва ли не голым. Как Супермен без плаща.

– Итак, первый вопрос. Почему ты ошивался с Дэнни О'Грейди?

– Потому что он клевый парень, ясно?

– Дэнни – компьютерный гик[15]. Ты это имеешь в виду, когда говоришь, что он клевый?

– Не, не, не, – Чарли покачал головой. – Вы не просекаете. У него это в глазах. Он… типа как уже не сопляк. И… и… злой. Злой на своего папашу. Я такое сразу вижу.

– Ты увидел в Дэнни родственную душу? – сухо спросила Рейни.

– Вроде того.

– А Мелисса Авалон? – вмешался Куинси. – Она какая?

На этот раз Чарли ответил куда охотнее и откровеннее:

– Горячая штучка! Черт, вы ее видели? Отпад!

– Ты к ней подкатывал?

– Пробовал, конечно. – Чарли пожал плечами и сунул руки в карманы. Без куртки он определенно чувствовал себя не в своей тарелке. – Она… ну… ее отпугнуло, что я… ну… хорош собой. Кроме того… это я уже позже услышал… у нее свои правила насчет возраста. Западала на всяких чудаков.

– Ты в ней тоже родственную душу видел?

– Это вы про что?… А, насчет злости? Не знаю. Мне она какой-то сердитой не казалась. Это вам лучше у Дэнни спросить. Он с нею много времени вместе проводил.

– Он говорил тебе о своих чувствах к мисс Авалон?

– А там и без слов все было ясно. Парень в нее втюрился. У него это на лбу было написано.

– Авалон знала?

– Наверно. Думаю, ей такое было не в новинку.

– Как она относилась к Дэнни?

– Не знаю. Я в компьютерный класс не заглядывал.

– Дэнни знал, что она, как ты говоришь, западает на чудаков?

– Конечно. Я же сам ему и сказал. А вы что, думаете, Дэнни убил ее в порыве ревности? Ну тогда вы ничего не поняли. – Чарли покачал головой. Впервые он, похоже, говорил искренне и серьезно. – Дэнни умнее, чем вам кажется. Он знал, что она ему нравится, но она же была учительницей. И он понимал, что это значит. Обожай издалека – и точка. Не мечтал о доме с белым заборчиком. Что она мать его детишек. Парню, черт возьми, тринадцать лет.

– А те две девочки? – спросила Рейни. – Салли и Элис?

– Я их в глаза не видел.

– На похороны пойдешь?

Чарли пожал плечами:

– Старик заставит.

– А тебе их не жалко?

– Говорю же, я их не знал, так что меня не колышет.

– Считаешь себя крутым, а, Чарли?

– Это ж вы грозитесь мою куртку порезать.

– Вы с Дэнни говорили об убийстве?

– Мы много о чем трепались.

– Чарли… – Она подняла нож, потом куртку.

На скулах у него проступили желваки, и Рейни подумала, что сейчас он на нее бросится. Она поднесла нож к воротнику, и он сдался:

– Да. Говорили. А что вы хотите знать? Я сам иногда мечтаю, как бы стереть этот паскудный городишко с лица земли. Достать бы бомбочку, чтоб жахнуло посильнее, и – сайонара, бэби. Знаете, растения после ядерного холокоста становятся больше и крепче. Может, этому городу чего-то такого не хватает.

– И ты вел такие разговоры с тринадцатилетним мальчишкой?

– Только после того, как он рассказал, что хотел бы разрубить своего папашу на двадцать кусков и пропустить через блендер.

Рейни пристально посмотрела на него. Стиснула зубы. Но когда заговорила, не смогла справиться с гневом.

– Мальчишка говорит тебе, что хочет убить собственного отца, но тебе и в голову не пришло обратиться в полицию?

– К кому обратиться? К Шепу, его отцу? Или, еще лучше, к тебе? – Чарли недобро усмехнулся. – Чудная картинка, да? Полгорода до сих пор говорит о том, что ты сделала со своей мамашей. А что бы сделала с Дэнни? Послала ему почтой дробовик?

– Я свою мать пальцем не тронула, – горячо возразила Рейни. – А если бы сделала что-то такое, сидела бы в тюрьме, а не стояла здесь с тобой.

– Знаю, знаю, – с привычной лукавой ухмылкой сказал Чарли и заговорщически подмигнул. – Здесь же федерал. Не хочешь раскрываться. Все нормально. Но только мне, крошка, врать не надо. Я и сам все вижу. Ты здесь тоже член клуба крутых парней. Да что там, одна из учредителей.

– Последний вопрос, – поспешил вмешаться Куинси. Реплика Чарли насчет дробовика задела Рейни за живое, и он понял, что она готова сорваться. – Дэнни говорил, что у него есть друг в онлайне? Некто называющий себя No Lava?

– Компьютерный гик? Да, вроде бы. Дэнни всегда чем-то увлекался. Даже не представляю, как можно столько времени таращиться в экран.

– А какие-нибудь электронные письма ты видел?

– На кой черт они мне нужны?

– Дэнни этот No Lava нравился. Может, ты приревновал.

– Послушайте, я про этого No Lava впервые слышу. Честно говоря, имя какое-то чудное, как у какого-нибудь импотента. Дэнни нравились его письма, ясно? Началось это месяцев шесть или даже восемь назад – точно не помню. Он ходил такой возбужденный, рассказывал, что познакомился с кем-то в онлайне. И постоянно проверял эту свою долбаную электронную почту. Вот это я знаю, а больше ничего.

– Ты его поощрял, – негромко сказала Рейни. – У Дэнни своих проблем хватало, а ты подталкивал его к краю. Три человека погибли, и часть вины на тебе, Чарли. Тебе с этим жить.

– Да кого это трогает? По закону я свободен как птица. А теперь верните-ка мне курточку. Потрепаться с вами забавно, но некогда – у меня и своих дел хватает.

– Конечно. – Рейни улыбнулась ему. Потом подняла нож и одним движением срезала с куртки воротник.

Чарли вскрикнул. Куинси машинально шагнул вперед.

Рейни подняла воротник и через секунду выдавила из него себе на ладонь длинный полиэтиленовый пакетик с белым порошком.

– Героин. Примерно три унции. А это уже не просто владение. Поздравляю, Чарли. С точки зрения закона твои проблемы только начинаются.

– Чертова сука! Да как ты смеешь! Ты же ничем не лучше меня! Ты ничем не лучше любого из нас!

– Конечно, лучше, Чарли. Для сердитых в этом мире есть два выбора, и один из них – носить жетон.