Королевство - Ю Несбе

В мастерскую той ночью я вернулся совсем замерзшим, и мне все никак не удавалось унять дрожь. В машине Карл сунул мне в руки походную фляжку, и я, как говорится, принял немножко для согрева. Фляжку эту Карл оставил мне, а сам поехал домой к Шеннон – та наверняка уже лежала в кровати и ждала его. Ясное дело, меня пожирала ревность, я уже и сам это признавал. Но что толку? Ведь я все равно останусь ни с чем. Ничего добиваться я не стану. Подобно жестянщику Му, я вел безнадежную борьбу с собственной страстью. Я-то думал, что давно избавился от этой напасти, но она вновь меня настигла. Я знал, что единственное лекарство – это расстояние и забвение, но знал также, что вмешаться и отправить кого-то в Нотодден здесь некому, поэтому бежать мне придется самому.

Я открыл помещение для мойки, закрепил шланг на подставке, отвернул кран и, раздевшись, встал под обжигающе горячую струю воды. Не знаю, что было этому виной – внезапная смена температуры, физиологическая реакция, подобная той, что бывает, если тебя вздергивают на виселицу, или, может, жар от воды ударил мне в голову и я на миг перенесся в постель к Карлу и Шеннон, но когда я стоял с зажмуренными глазами под струей воды, то ощущений осталось два: во-первых, меня тянуло плакать. А во-вторых, я испытывал мощнейшую эрекцию.

Наверное, из-за шума воды я и не услышал, как кто-то отпер дверь. Услышал, лишь когда она распахнулась, – и тотчас же открыл глаза. Я заметил в темноте ее фигуру и быстрее повернулся к ней спиной.

– Ой, прости! – услышал я голос Юлии. – Смотрю – тут свет горит, а ведь мойка-то, по идее, заперта, вот я и решила проверить…

– Ясно! – перебил я ее.

От выпитого, невыплаканных слез и стыда голос у меня срывался. Возбуждение улетучилось, эрекция сникла, зато сердце колотилось от волнения, будто меня разоблачили. Будто теперь все вокруг узнают, кто я такой и что наделал, проклятый предатель, убийца, извращенец, кобелина. Голый – какой же я был голый. Но потом и сердце унялось. «Даже когда все потеряешь, получаешь одно преимущество – заключается оно в том, что терять тебе больше нечего, – сказал дядя Бернард, когда я пришел к нему в больницу уже после того, как он узнал, что скоро умрет. – И в какой-то степени, Рой, от этого становится легче. Потому что бояться больше нечего».

Получается, что я еще не все потерял. Потому что по-прежнему боялся.

Я вытерся, натянул штаны и повернулся, чтобы обуться.

Юлия сидела на стуле возле двери.

– У тебя все в порядке? – спросила она.

– Нет, – сказал я, – у меня палец болит.

– Что за бред, – не поверила она, – я ж тебя видела.

– Ну, – я обулся, – тогда вообще непонятно, зачем ты спрашиваешь, все ли у меня в порядке.

– Прекращай, говорю. Ты же плакал.

– Нет. Видишь ли, когда принимаешь душ, порой вода попадает на лицо. Кстати, мне казалось, что ты сегодня вечером не работаешь.

– Я и не работаю. Сидела тут в машине неподалеку, и захотелось пописать – я вышла в лесок, а по дороге смотрю – здесь свет горит. Можно, я тут в туалет забегу?

Я помолчал. Можно, конечно, отправить ее в туалет на заправку, но этим дрочилам на тачках мы уже сто раз говорили, что на парковке нашей пускай пасутся сколько влезет, а вот в туалет нечего им шастать. И она попросила разрешения – не выпроваживать же ее на улицу.

Я оделся, и она зашагала за мной в мастерскую.

– Миленько, – сказала она, выйдя из туалета и оглядев мою комнатушку, – а почему там в коридоре мокрый гидрокостюм висит?

– Потому что он сушится.

Она усмехнулась.