Нить Ариадны - Наталья Андреева

– Ну, давай же, малыш, не упрямься…

Я без конца повторяла про себя фразу: «Только не целься в голову… только не целься в голову…» Как вы думаете, чем все закончилось? Это все равно что дать в руки ребенку калейдоскоп и верить, что он так и будет рассматривать узоры. И все, что надо его пытливому уму, это созерцание. Да, конечно же, он попытается вскрыть волшебную трубку, чтобы узнать, как там все устроено! Он тоже хочет стать волшебником!

– Ну, давай же, малыш…

Бац! Кожа лопнула! Я увидела настоящего маньяка! Извращенца! Он говорил мне «малыш»! И глаза у него были ледяные, а улыбка искусственная.

Когда я поняла, что еще секунда, и я окажусь на ковре на спине, нажала на курок. Я же видела, как он разбрасывает снег лопатой. Это чудовище готово было меня сломать, как спичку. Я, сама того не желая, целилась ему в голову. И попала туда, куда хотела всем своим пылающим от боли сердцем. С близкого расстояния. С очень близкого. Ближе не бывает.

Я не сразу поняла, что он умер. А когда поняла, набрала Пашин номер.

– Я уже еду! – весело отрапортовал он в трубку. – Объект готов?

– Готов, – мертвым голосом сказала я. – Ты опоздал.

– Что ты наделала?! – заорал он.

– Приезжай – увидишь.

Опергруппу вызвал Паша. Пока его коллеги ехали к нам, мы ругались.

– Я что говорил?! – орал он. – Что я тебе говорил, когда давал пистолет?!

– Лучше бы ты этого не говорил!!!

– Ты что, ненормальная?!!

– Я защищалась!

– Ты могла его просто напугать?!

– Он не испугался!

– Что здесь вообще произошло?!

Поскольку трупы Паша видел часто, его больше заинтересовала бутылка элитного «Hennessy». Он подошел к столу и обнюхал рюмки. Потом налил в одну из них коньяк и залпом выпил.

– Что ты делаешь? – возмутилась я. – Это же улики!

– Тьфу, – сплюнул он. – Дура.

– У тебя что, будут неприятности?

– У нас. У нас будут неприятности, – мрачно пообещал он.

– Но это была самооборона!

– Он пытался тебя изнасиловать? – с надеждой спросил Паша.

– Да!

– Значит, так.

Он подошел ко мне и рванул с меня свитер.

– Что ты делаешь?!

– Заткнись! – рявкнул он.

Господи, сколько же в нем было силы! Какое-то время он с остервенением рвал на мне одежду. И это при трупе! Мертвому Руслану оставалось только завидовать! Растерзав лифчик, Паша вмазал мне в лицо кулаком, так смачно, что разбил губы в кровь. Я заплакала, а он сказал:

– Сойдет.

Когда приехал следователь, я была в ужасном виде.

– Степаныч, я едва привел ее в чувство, – вздыхал Паша.

– Ты-то здесь как оказался? – подозрительно спросил дядечка в помятом костюме, на рукавах которого красовались кожаные заплатки. Машинально я отметила ровные крупные стежки. Жена у него рукодельница. Или дочка?

– Я давно веду дело Арины Витальевны. Тьфу ты! Ариадны!

– Какое еще дело?

– За ней следили. У меня есть ее заявление.

Я с удивлением посмотрела на Пашу. «Какое еще заявление?» Он взглядом ответил мне: «Заткнись».

– Я даже одно время хотел приставить к ней охрану.

– Людей не хватает, – вздохнул следователь.

– То-то и оно, – поддакнул Паша.

– А пистолет-то у нее откуда?

– Я дал, – признался он.

– Зарегистрировал хоть?

– А как же!

– Что же вы так, Ариадна Витальевна? – добрались и до меня.

– Я… – разбитые в кровь губы не слушались.

– Может, гинекологическую экспертизу?

– Он не успел, – нахмурился Паша.

– Ты-то откуда знаешь? И лучше бы успел…

«Надо было влить в тебя мою сперму!» – прошипел Паша, проходя мимо. Ага! А потом эксперт подменил бы результаты! У Паши же все схвачено! Я сидела, стиснув зубы. На плечи была накинута куртка-пуховик, прикрывшая остатки одежды.

– Убийство при попытке изнасилования, – сказал следователь, глядя в потолок. – Вроде 37-я УК. Самооборона.

– Мы же отпустим ее под подписку, а? – спросил Паша.

– Она сама его вроде как пригласила. Превышением попахивает. А это уже 114-я. Если будут копать, то… – благообразный дядечка развел руками.

– Понимаю. С девушкой проблем не будет.

– Значит, так, Павел. Ты все берешь на себя, понял?

– Да, – бледнея, сказал тот.

– Под свою ответственность.

– Да понял я, Степаныч.

– Ну, тогда вези эту принцессу домой. К мужу. И оформи все, как положено.

– Понял.

Тут и я вспомнила: муж! Он же, наверное, обзвонился! Пока он мне изменял, я убила человека!

– Кому вы хотите звонить, Ариадна Витальевна? – спросил следователь, увидев, что я достаю из сумочки мобильный телефон.

Переглянувшись со следователем, Паша цепко взял меня за плечо и вывел за дверь. В холодных сенях, прижав меня мощной грудью к стене, он тихо, но значительно сказал:

– Слушай сюда, девочка. Отныне раскрывать рот ты будешь только в моем присутствии, поняла? И не дай тебе бог сболтнуть лишнего. Усвоила?

– Нет. Не знаю.

Я вдруг почувствовала возбуждение. Мамочки! Да я извращенка! Еще похуже Руслана! Только что убила человека и уже мечтаю отдаться менту, который меня покрывает! Сердце мое бешено забилось, в глазах потемнело. Мне хотелось, чтобы он впился в мой рот своими наглыми губами и засунул свой язык глубоко-глубоко…

Во мне все неправильно, начиная от мыслей и кончая половым влечением. Я помню, как изнывала во время гриппа, мучаясь от высокой температуры, а еще больше от того, что вокруг меня крутился Заяц Петь то с градусником, то с чашкой горячего чая, то с влажным полотенцем на лоб. Я тряслась от озноба и от желания, неизвестно, от чего больше. То и дело хватала мужа за ягодицы и ловила руку, протягивающую мне лекарство, чтобы затянуть его в постель. Он, естественно, не хотел: вид у меня был ужасный. Из носа текло, потное тело то и дело сотрясал кашель, лоб пылал огнем. Нормальные люди в таком состоянии умирают, а я хотела секса. Причем так сильно, что мои горячечные сны были исключительно эротическими.

Еще тогда муж сказал: ты извращенка. И вот опять! Меня чуть не изнасиловали, а теперь я готова сама кого-нибудь изнасиловать! Ну как ему об этом сказать? Я, не моргая, уставилась на Пашу.

– Деньги готовь, – сквозь зубы процедил он.