Нить Ариадны - Наталья Андреева

Заяц Петь встретил нас у лифта. Я заподозрила, что после Пашиного звонка он так и не зашел в квартиру, все бегал по лестничной клетке взад-вперед, дожидаясь, пока меня привезут. И даже слегка запыхался. Увидев, что я выхожу из лифта, муж кинулся ко мне:

– Арина! О господи?! Что с тобой сделали?! Кто?!

Я ожидала, что Паша поспешит мне на помощь с разъяснениями, но он словно окаменел. У меня тоже не было слов. К тому же мне велели не открывать рта без высочайшего разрешения. Так мы и стояли: онемевший от ужаса Петь, окаменевший от удивления Паша и я, оцепеневшая от холода. Мамин синтетический свитер почти не грел, к тому же под ним не было белья, мне так и не удалось ничего найти подходящего по размеру. Грудь у меня больше, чем у мамы, да и сложение плотнее.

– Значит, вы и есть Петухов? – сказал наконец Паша.

– Да, – кивнул Петь.

– Сергей Викторович? – словно не веря своим глазам, уточнил Паша.

– Да он это, он! – не выдержала я.

– Офигеть! – расхохотался Паша.

Я не поняла, что его так рассмешило? В моем муже нет ничего смешного, он не карлик, не урод, не в клоунском костюме. В зимней куртке. Да он даже куртку не снял, дожидаясь, пока меня привезут.

– Мы пройдем наконец в дом? – жалобно спросила я. – Или так и будем стоять на лестничной клетке? Тут холодно!

– Да, конечно! – спохватился Петь и, как истинный джентльмен, пропустил меня вперед.

Мне показалось, что за моей спиной мужчины обменялись выразительными взглядами. Может, они вспомнили, как встретились в аэропорту под электронным табло?

В квартире я, извинившись, направилась в ванную комнату. Хотелось смыть с себя липкий страх за прошлое и перед будущим, которое казалось мне весьма туманным. Ведь я убила человека.

Увидев в зеркале свое лицо, я вновь разрыдалась. Меня еще никогда не били. Не считая мамы, которая легко выходила из себя и однажды в гневе пару раз лупанула по моей голой попе ремнем до рубцов. Но, увидев, что наделала, долго плакала, целовала их, эти алые рубцы, и поклялась, что никогда больше не дотронется до меня пальцем. И слово свое сдержала, не считая пощечин, которые я иногда получала, если честно, за дело. Но в лицо, кулаком…

Я потрогала языком передние зубы: целы. Хоть к стоматологу не придется идти. Недельку посижу дома, пока синяки пройдут. Господи, о чем это я?! Меня же в тюрьму могут упечь! Не все ли равно, с синяками я там буду или без? Я торопливо начала сбрасывать на пол одежду. Горячий душ немного успокоил.

Когда я вышла в гостиную в тапочках и халате, мужчины резко замолчали. Судя по лицам, разговор у них был напряженный.

– Ну, я пойду, – фальшиво бодро сказал Паша и поднялся.

– Я вас провожу. – Петь тоже встал.

– Жаль, что мы друг друга не поняли, Сергей Викторович.

– Я сказал все, что знал, – сухо ответил Петь.

– Но разговор наш не закончен.

– Эй, о чем это вы? – не выдержала я. – Я тут! Если обо мне, можно узнать, что со мной будет?

– Сиди дома! – хором сказали они и вышли в прихожую.

Я уже привыкла подслушивать, но на этот раз ничего не вышло. Паша тут же ушел, а Петь почти сразу вернулся.

– Ариша, тебе надо принять таблетки, – ласково сказал он.