Пересыхающее озеро - Арнальдур Индридасон

— У вас есть какие-нибудь соображения по поводу этого русского аппарата для прослушивания, найденного вместе со скелетом? — спросил Сигурд Оли.

— Не могу судить, — ответила фрау Мюллер. — Не мое дело высказывать предположения.

— Да, конечно, — стушевался Сигурд Оли. — Но все, что у нас есть, — это в основном предположения…

Но ни Эрленд, ни госпожа посол не дали ему закончить, и в разговоре возникла пауза. Эрленд сунул руку в карман и нащупал пачку сигарет, однако не осмелился достать ее.

— Вы тоже провинились? — спросил он у фрау Мюллер.

— Провинилась? — удивилась та.

— Почему вас послали в эту ужасную страну? На край света?

Она улыбнулась, но Эрленд ощутил, что за улыбкой что-то скрывается.

— Вы считаете ваш вопрос уместным? — спросила фрау Мюллер. — Я являюсь послом Федеративной Республики Германии в государстве Исландия.

Эрленд пожал плечами.

— Простите, — извинился он. — Но вы говорили о здешнем представительстве как о наказании. Впрочем, меня это, конечно, ни в коей мере не касается.

Неловкое молчание повисло в воздухе. Наконец Сигурд Оли решился прервать его, кашлянув и поблагодарив за сотрудничество. Фрау Мюллер холодным тоном пообещала связаться с ними, если выяснится что-либо еще в отношении Лотара Вайзера, что может оказаться полезным. По ее тону они поняли, что в этом случае она вряд ли побежит прямиком к телефону.

Выйдя из посольства, Эрленд и Сигурд Оли обсудили возможность знакомства исландских студентов в Лейпциге с Лотаром Вайзером. Сигурд решил заняться этим вопросом.

— Ты допустил бестактность в разговоре с ней, — сделал замечание Сигурд Оли.

— Э-э-э… сравнение с краем света вывело меня из себя, — проворчал Эрленд, зажигая долгожданную сигарету.

24

Вернувшись с работы, Эрленд застал дома Синдри Сная. Сын спал на диване, но, как только отец вошел, проснулся и встал.

— И где тебя носило? — спросил Эрленд.

— Ну… — промямлил Синдри Снай.

— Хочешь есть? — спросил Эрленд.

— Нет, спасибо, я уже поел.

Эрленд достал ржаной хлеб, масло и бараний паштет и заварил кофе. Несмотря на заверения Синдри о том, что он не голоден, сын с удовольствием уплетал бутерброды. Тогда отец выложил на стол сыр, который молодой человек тут же приговорил с большим аппетитом.

— У тебя есть новости от Евы Линд? — спросил Эрленд, подавая кофе, после того как сын немного утолил голод.

— Да, — ответил тот, — я разговаривал с ней.

— У нее все в порядке? — забеспокоился Эрленд.

— Более или менее, — ответил Синдри, доставая сигарету. Эрленд последовал его примеру. Сын поднес ему дешевую зажигалку. — По-моему, с Евой уже давно не все в порядке.

Потом они молча пили черный кофе и курили.

— Почему у тебя так темно в квартире? — спросил Синдри, посмотрев в сторону гостиной, плотные занавески препятствовали проникновению вечернего солнца внутрь помещения.

— Слишком яркий свет, — ответил Эрленд. — Вечером и ночью, — поправился он через минуту, не вдаваясь в подробности. Зачем ему объяснять Синдри, что он предпочитает короткие зимние дни и черные как смола ночи вечному летнему свету, излучаемому светилом сутки напролет. Он и сам не понимал, почему лучше чувствовал себя зимой, при полном мраке, чем ярким летом. — Где ты ее нашел? — спросил Эрленд. — Где же она прячется?

— Она прислала сообщение на мой телефон, и я позвонил ей. Мы все время поддерживали связь, даже когда я был в провинции. У нас всегда были хорошие отношения.

Он замолчал и посмотрел на отца.

— Ева — хорошая девушка, — сказал сын.

— Конечно, — подтвердил Эрленд.

— Серьезно! — стал горячиться Синдри. — Если бы ты знал, какая она была…

— Не стоит напоминать мне об этом, — оборвал его Эрленд, даже не пытаясь скрыть раздражения в голосе. — Я и так все знаю.

Синдри замолчал и уставился на отца. Потом он потушил сигарету. Эрленд сделал то же самое. Синдри встал.

— Спасибо за кофе, — сказал он.

— Ты уходишь? — удивился Эрленд, вставая, в свою очередь. Он вышел из кухни вслед за сыном. — Куда ты собрался?

Синдри не отвечал. Он взял свою поношенную джинсовую куртку со стула и натянул на себя. Эрленд ходил за ним по пятам. Ему не хотелось, чтобы Синдри уходил в таком настроении.

— Я не хотел… — начал он. — Но… Ева… Я знаю, что вы дружны.

— Что тебе вообще известно о Еве? — не выдержал Синдри. — С чего ты взял, что знаешь ее?

— Не делай из нее святую, — ответил Эрленд. — Еве это не подходит, да и ей самой не понравилось бы.

— Я и не делаю, — возмутился Синдри. — Но ты не должен считать, что знаешь Еву. Даже не думай! И вообще, как ты можешь судить, что ей подходит?

— Она законченная наркоманка, вот что я знаю! — взревел Эрленд, выходя из себя. — Или нужно знать что-то еще? Ко всему прочему, Ева не делает ничего, чтобы исправиться! Она потеряла ребенка, как тебе известно, и врачи сказали, что это не самое худшее, что могло произойти из-за того, что она кололась во время беременности. Так что не стоит тут гарцевать по поводу своей сестры. Эта идиотка опять влипла в какую-то историю, но я больше не желаю выпутывать ее из глупостей.

Синдри уже открыл дверь на лестницу и готов был выйти, но ненадолго задержался, обернулся к Эрленду, зашел обратно в квартиру и закрыл за собой дверь. Затем подошел к отцу.

— Гарцевать по поводу моей сестры? — повторил Синдри.

— Раскрой глаза! — сказал Эрленд. — Вот что я хочу тебе сказать: пока она сама не захочет себе помочь, вряд ли мы сможем что-либо изменить.

— Я прекрасно помню Еву до того, как она подсела на наркотики, — заявил Синдри. — А ты помнишь ее?

Он вплотную подошел к отцу, и Эрленд увидел гнев в его движениях, в выражении его лица и во взгляде.

— Помнишь ли ты Еву, когда она еще не кололась? — повторил Синдри.

— Нет, — ответил Эрленд. — Я не помню, и ты прекрасно это знаешь.

— Да, я прекрасно это знаю, — сказал Синдри.

— Не болтай всякую чушь, — проговорил Эрленд. — С меня достаточно Евы.

— Чушь? — переспросил Синдри. — Мы для тебя чушь?

— Боже мой! — простонал Эрленд. — Хватит. Я не собираюсь ссориться с тобой. И с ней я тоже не собираюсь ссориться и не хочу ее обсуждать.

— Так ты ничего не знаешь? — присвистнул Синдри. — Я виделся с ней позавчера. Она живет с каким-то типом по имени Эдди. Он на десять или пятнадцать лет старше ее. У него совсем крыша съехала: он набросился на меня с ножом, думая, что я рэкетир. Решил, что я пришел за деньгами. Они сбывают наркотики, но и