Когда поют цикады - Стивен Амидон

– А разве не так?

– Брось, Си. Ты же знаешь, что нет.

Верно, знала. Да никому и в голову не придет, что стройная латиноамериканка из Дорчестера, круглая отличница и солистка хора, представляет собой какую-либо угрозу для высокого и крепкого белого парня. И Селия ясно видела, какой вред могут принести подобные обвинения. Против показаний Лекси показания Джека. Отнюдь не то противостояние, что ей хотелось бы выносить на суд общественного мнения.

– И что нам делать? – спросила она.

– Заставим Джека извиниться. Для проформы.

– Думаешь, это уймет мамашу?

– Честно? Нет. Она очень… хм, напористая.

– Понятно. Что тогда?

– Можем все отрицать. Выставить Лекси зачинщицей.

– Думаешь, сработает?

– Смотря что ты под этим подразумеваешь. Убережет ли Джека от юридического иска? Да. Что же до всего остального…

«Все остальное», – подумала Селия. Она ясно видела, что под этим подразумевает муж. Косые взгляды, инсинуации, разговоры, обрывающиеся при ее появлении.

– Мы можем выплатить ей возмещение?

– Возмещение?

– Да, Оливер. Откупиться от нее. Дать взятку за молчание.

Муж уставился на нее без всякого выражения. Ей стало понятно, что подобная идея ему даже в голову не приходила.

– Послушай, если мы начнем перекидываться обвинениями, проиграют все, – продолжила женщина. – Да, Джек будет дискредитирован, но что они с этого выгадают? А если мы им что-нибудь дадим – скажем, на образование, – от этого выиграют все.

Оливер нахмурился, машинально поглаживая шрам. После некоторых раздумий вынес вердикт:

– Это можно попробовать.

Так они и поступили. На следующий день он встретился с Глорией в кофейне рядом со стоматологической клиникой, где она работала гигиенисткой. В ходе переговоров стороны пришли к соглашению, что на образовательный счет Лекси поступит пятьдесят тысяч долларов – после подписания матерью и дочерью соглашения о неразглашении информации, обязывающего их впредь никогда не обсуждать инцидент.

Селия твердо решила позабыть эту историю, выбросить все из головы. И в основном ей это удалось. Одного только женщина так и не смогла стереть из памяти. Озадаченное выражение лица Джека, когда он спустился вниз. Как будто парень столкнулся с чем-то ему совершенно непонятным.

Перезвонил Оливер. Она зачитала ему ветку в «Твиттере».

– Кто-нибудь еще знал о выплате? – первым делом спросил он.

– Только я и Джек. А с твоей стороны?

– Соглашение составил я сам.

– Значит, думаешь, это написал кто-то из Лириано?

– Больше некому. Лекси, скорее всего. Она была не в восторге от сделки.

– И что тогда будем делать?

В его фирме числился специалист по соцсетям – возможно, удастся заблокировать эту ветку, а то и вовсе удалить. Также он попытается отыскать исчерпывающие доказательства, указывающие на автора грязных постов. И тогда, опираясь на соглашение о неразглашении, можно будет заставить Лириано публично заявить о лживости обвинений в «Твиттере».

Не то чтобы это будет иметь какое-то значение. Вред уже причинен. После телефонного разговора с Оливером Селия заглянула в интернет: ветвь набрала шестьдесят два лайка и восемь ретвитов. Комментарии пока отсутствовали, но, несомненно, скоро появятся. Даже если несколько сотен просмотров практически и не сказывались на общей картине, для Эмерсона с его двадцатичетырехтысячным населением число все же было немалым. Зубная паста выжата из тюбика, и обратно ее уже не запихать, каким бы гением ни являлся оливеровский специалист по соцсетям. Пэрриши неизменно пользовались большим уважением в городе, но кое-кому все-таки доставит удовольствие понаблюдать, как их вываливают в дерьме. Это неизбежно. Когда достигаешь определенных вершин в жизни, у людей вдруг появляется острая потребность скинуть тебя вниз, как будто твое падение способно их вознести.

Все это бесило и угнетало. Она проснулась с убеждением, что кошмар позади. Не совсем позади, конечно же. Будут судебные заседания, сплетни за спиной. Но у сына в конце концов все наладится. В этом году он закончит школу. Лето они проведут в Кейптауне, а потом он начнет учиться в Дартмуте. Жизнь будет продолжаться.

И вот теперь это. Перед завершением разговора Оливер уверил ее, что уж власти-то точно не станут доверять постам в «Твиттере». Главный подозреваемый у них есть, и это не Джек. У Кристофера имелся мотив и возможность, и существует указывающее на его причастность веское вещественное доказательство – об этом и другом еще только будет объявлено. Его арест – дело решенное. Все остальное – лишь бессмысленный шум.

Увы, его слова Селию все же не успокоили. Она никак не могла отделаться от ощущения, что в этой истории и вправду кроется некая ужасная правда. Ей вспоминалась Лекси, застывшая изваянием перед подъездной дорожкой, и выражение лица Джека, когда он явился домой в среду утром, в то время как в гостиной Бондурантов остывал пока еще не обнаруженный труп. Вспомнились обрамленные тушью умоляющие глаза женщины на экране компьютера.

Нужно поговорить с Элис. Уж она сможет ее успокоить, что-нибудь обязательно да предложит. Селия тут же набила сообщение подруге, однако оно осталось непрочитанным. Тогда она решила направиться прямиком к ней, как поступила и вчера. Поездка по городу вызвала у нее странные чувства – теперь, когда где-то там распространялась гнусная клевета. Внезапно женщине стало неуютно среди всех этих знакомых домов, магазинов, школ. Ее воображение рисовало людей внутри зданий, читающих злополучную ветку в «Твиттере» и думающих именно то, чего автор постов и добивался.

Когда она выехала на Кресцент, навстречу ей промчался приспортивленный компактный «Лендровер» Элис. В зеркале заднего вида Селия увидела, как машина, проигнорировав знак «стоп», свернула направо в сторону центра. Куда бы подруга ни направлялась, она явно спешила.

Боже, в полицейский участок! Что-то происходит. Селия выполнила разворот в три приема – впервые после экзамена на получение прав, между прочим, – и, подпрыгивая на лежачих полицейских, устремилась в погоню. Ей хотелось перехватить Элис еще до того, как та войдет в отделение. Оливер, несомненно, тоже уже в пути, в очередной раз решив держать происходящее в тайне от жены. Что ж, для разнообразия не помешает узнать о происходящем еще до того, как оно произойдет.

Селия нагнала беглянку в нескольких кварталах от Сентр, как раз перед ее неожиданным поворотом налево. Значит, целью Элис был вовсе не участок. Вместо этого она мчалась в направлении Эмерсонских Высот. А вдруг подруга увидела ветку в «Твиттере» и теперь спешила к ней? Нет, заехала на стоянку Унитарианской церкви. Селия в замешательстве замедлилась. С какой радости Элис прикатила в церковь в пятницу утром? Неужто на собрание «Анонимных алкоголиков»? Но она бы знала, если бы подруга боролась с зависимостью. Утаивать что-либо, вообще-то, было не в ее духе.

Селия завернула