День зимнего солнцестояния - Унаи Гойкоэчеа

Арреги фыркнул и нервно заерзал на стуле, неодобрительно качая головой.

– Хорошо, Эскурса. Кто-то подкупал Глорию. Есть что-то еще, что вы хотите нам рассказать? – уточнил Андер.

– Да, есть кое-что еще. На неделе, когда случился пожар, она лично наняла двух новых санитаров. Это показалось мне странным, ведь у нас есть административный персонал, который занимается такими вопросами. Когда я спросил ее об этом, она ушла от ответа. Сказала, что их порекомендовали. Но их даже не было в нашем списке кандидатов на подмену! А потом оба погибли в огне вместе с Лукасом.

– Как идентифицировали жертв?

– Санитары находились в своей диспетчерской. Лукас спал в палате. При нем были личные вещи: часы и подаренный отцом кулон. Отца он любил больше всего на свете. Как ни парадоксально, память о нем приносила ему успокоение.

– Здесь есть медицинские записи? – Андер указал на папку, которую ему дал директор.

– Да, там все.

– Хорошо. Не вздумайте еще что-то от нас скрывать, – предупредил инспектор. – Иначе в следующий раз я буду вынужден вас арестовать.

– Я рассказал вам все. Но пожалуйста, не будьте слишком строги к памяти Глории. Знаете, эта женщина прошла через ад.

Арреги вновь заерзал на стуле. Он проницательно посмотрел на директора и с подозрением спросил:

– Что вы имеете в виду?

– Ее мужу поставили диагноз – агрессивный рак. Терминальная стадия. Врачи давали ему три месяца.

– Эухенио Ларрасабалю? – уточнил Гардеасабаль. – Но когда мы навещали его пару недель назад, он казался вполне здоровым.

– В этом и странность, потому что диагноз ему поставили двадцать лет назад. Однако, несмотря на хорошее здоровье мужа, Глория жила в постоянном страхе. У них никого не было, кроме друг друга. И детей тоже.

Полицейские обменялись заговорщицкими взглядами. Они попрощались с директором и покинули психиатрическую клинику.

– Думаю, еще не слишком поздно навестить Эухенио Ларрасабаля, – заметил Андер.

– Если поторопимся, успеем к ужину, – с лукавой улыбкой добавил Гардеасабаль.

– Шеф, если вы не против, я поеду в вашей машине, – попросил Арреги.

– Ну и трусишка! – недовольно буркнул Педро и завел автомобиль.

Они покинули Ордунью, и заснеженные пейзажи остались позади. Только холод все никак не отставал. Когда эрцайнцы парковались у дома Эухенио Ларрасабаля в Аморебьете, термометр на приборной панели показывал два градуса.

– Возможно, сегодня мы увидим, как по району Ларреа бродят волки, – сказал Арреги, выходя из машины.

– Да, только двуногие, – ответил Гардеасабаль, который ждал их, удобно прислонившись к патрульному автомобилю. – Я уже позвонил в дверь. Так сказать, оповестил о нашем прибытии.

Андер заметил, что ворота, ведущие на территорию, оставались закрытыми.

– Он не открыл? – удивился он.

– Потребовал, чтобы я показал ему судебное постановление, – пожал плечами мужчина.

– Но мы же пришли просто поговорить. Что ты ему сказал, Гарде? – спросил Креспо, нахмурившись.

– Ничего такого. Клянусь, я только сказал, что мы хотим поговорить с ним и заодно вернуть расческу Глории. Но он не ответил. А теперь даже на домофон не реагирует.

– Чувствуете запах? – вдруг поморщился Арреги.

Порыв ветра донес до них сильный запах гари. Казалось, горела солома.

– Черт! Посмотрите на фасад! – закричал Гардеасабаль.

Из трубы и стен дома густыми клубами валил дым. Внезапно на втором этаже лопнули два окна, и длинные янтарно-алые языки пламени озарили ночь. Огонь тут же начал пожирать деревянный балкон.

– Дом горит! Надо попасть внутрь!

Андер бросился к воротам. В эту секунду на объятом пламенем балконе появился Эухенио Ларрасабаль в длинной черной тунике. Он посмотрел в небо, широко раскинув руки.

– Любимая Глория, эта звездная ночь станет свидетелем нашего воссоединения! – крикнул он.

Пламя охватило подол его мантии. Андер видел, что огонь распространяется неестественно быстро – муж Глории явно облил дом каким-то горючим веществом.

Эухенио все еще стоял, в экстазе глядя на звезды. Глаза его были полны слез.

– О, Дама! О великая Дама, столько лет даровавшая мне жизнь! Сегодня я возвращаюсь в твои объятия, исполняю свое предназначение! Отвори мне семь врат, ведущие в твой дом! Прими меня в своей обители!

Произнеся эту речь, Эухенио опустил руки и, одарив полицейских дерзкой улыбкой, повернулся и шагнул в огненный водоворот.

16

– Скажи мне, что ты не имеешь к этому никакого отношения, – с видимым раздражением произнес субкомиссар Торрес. Его указательный палец был направлен на фотографию сгоревшего дома Эухенио Ларрасабаля, которая занимала одну из первых полос газеты.

– Я уже все изложил в отчете, шеф. Мы даже не успели войти. Понятия не имею, почему Эухенио так занервничал, когда узнал, что мы хотим с ним пообщаться. Но думаю, причина была действительно веской, раз он решил сжечь дом и сгореть сам. Это было ужасно, Торрес. Жуткое зрелище.

Почти все утро Андер провел посвящая субкомиссара в последние детали расследования по делу H9. Очевидная связь с отцеубийством на улице Эрсилья стала для того шоком. Ему было трудно поверить, что совершенные с разницей более чем в двадцать лет преступления могли быть как-то связаны. Однако представленные инспектором доказательства были неопровержимы.

– У нас уже есть баллистическая экспертиза по пуле, найденной в квартире Хауреги?

– Обещали сделать до вечера, – ответил Торрес, продолжая листать газету. – Андер, смотри, им снова удалось опубликовать детали дела, найденного в Эускальдуне.

Креспо взял газету и внимательно изучил первую полосу. На ней разместили фотографию Нереи Агирре, названной «пятой пропавшей» – говоря о девушках, журналисты использовали только это слово. В статье содержались многочисленные факты ее биографии, а также описывались предшествовавшие исчезновению события.

– Источник «Эль Коррео» – это сам убийца. Другого объяснения я не нахожу, – сказал Андер, возвращая газету субкомиссару.

– Кем бы он ни был, он только добавляет нам проблем. Ты же знаешь, что начальство приходит в бешенство каждый раз, когда подобная информация просачивается в прессу. Не будем забывать, что все эти дела так и остались нераскрытыми. Наш провал выносят на всеобщее обозрение. – Торрес сел и взял в руки лежавшую на столе стопку бумаг. – Ну, если новостей больше нет, ты свободен. У меня тут гора документов по закупкам, которые нужно одобрить. Буду проверять каждую запятую, – хмуро добавил он.

– В этом я нисколько не сомневаюсь, шеф, – ответил Андер и покинул кабинет субкомиссара.

Воспоминания о самоубийстве Эухенио были все еще очень свежи в его памяти. Он надеялся, что муж Глории раскроет имя отправителя взяток, которые она получала; рассчитывал выудить из него признание о причине неприязни, которую его супруга