Тайна - Иоанна Хмелевская

Перед внутренним моим взором прошла описанная Гутюшей картина. Говорить еще не могла. Гутюша полез в карман.

— Это вот на столе лежало. Я прихватил на всякий случай, то ли он роман начал и по нервности себе в глаз всадил, потому как его застопорило, или еще что, только обстановка кошмарная. С меня довольно таких пейзажей. Может, я и не эстетический Пифагор, то есть нет, другой, который, наоборот, обожал роскошь…

— Эпикур, — вырвалось у меня.

— Он самый. Понимаешь, еще и не первой свежести… И в жизни-то красавцем был умеренным, а помер, и того хуже. А эта ручка в глазу, Господи, зачем?!..

На такой вопрос при всем желании нельзя было ответить. Я взяла бумажку, которую он мусолил, и включила лампочку. На бумажке написано: «Я, Катажина Вежховская…» И больше ничего.

— Какая такая Катажина, на кой дьявол бабу приплел, вот я и прихватил с собой. Больше ничего не трогал, живу в тумане, в ослеплении. И не ведаю больше, что делать.

Я тоже ничего не понимала, сидела потерянная, оглушенная. Искали Пломбира, еще, возможно, живую, а нашли ее опекуна, по словам Гутюши, бесповоротно мертвого, да к тому же с вечным пером в глазу. Тут и носорог занервничал бы. Кто его убил, почему, каким способом… Все наши предположения перепугались: сверзившийся с лестницы линялый сморчок подтверждал их полностью, а опекун с ручкой в глазу приводил все в невообразимый хаос.

О Пломбире мы так ничего и не узнали. Я предложила еще раз съездить на Жолибож, но Гутюша уперся всеми копытами.

— Дудки. Третий труп, это уже перебор, черепушка лопнет. Надо сперва обмозговать или что еще, в общем, я поговорю с этими моими знакомцами. С утра завтра. И тебе передышка в самый раз.

Я вяло согласилась — последнее происшествие меня доконало. Отвезла Гутюшу и вернулась домой.

На почтовый ящик взглянула машинально — там лежало письмо. На конверте с фривольным цветочком стояло незнакомое имя — Лилиана Птась из Ожарова. Не знаю я никакой Лилианы Птась, никогда о ней не слышала, после сегодняшних переживаний Лилиана Птась ни в коей мере не интересовала меня. Вскрыла конверт, чтобы заняться чем-нибудь, ибо галоп вверх по лестнице никогда не был моим любимым развлечением, а чтение позволяло снизить темп. На третьем этаже темп упал до нуля. Я остановилась, пытаясь уразуметь следующее:

«Меня уже нет. Прошу Вас, пожалуйста, сходите в четверг к особе, которая была сопровождающим и бросила курить. Я об этом узнала случайно. Позвоню туда в шесть вечера и все объясню, позвоню по автомату. Простите, но я боюсь. П.»

Я поднялась еще на один этаж, открыла дверь, вошла в квартиру, поставила чайник на газ, вымыла руки, надела халат и все это время гадала, кто, черт побери, был сопровождающим. Когда-то знавала двоих, но они вроде бы не бросали курить. Почему Пломбир, а это, конечно же, она под именем Лилианы Птась собиралась звонить в случайное место, вполне понятно — мой телефон прослушивается, Гутюшин, очевидно, тоже. Способ контакта она придумала неплохой, только вот куда. Боже праведный, мне идти?!

Утешительно одно; раз уж я этого не знаю, никто другой тоже не додумается. Кроме того, если не разыщу некурящего сопровождающего до четверга, он сам сообщит мне, что звонила таинственная особа по имени Пломбир. И сообщит, конечно, по моему телефону… А вот этого уж ни в коем случае нельзя допустить. Надо собрать все силы, сосредоточиться…

Весточка от Пломбира меня явно подбодрила.

В половине второго ночи я уселась в кухне с чаем и начала думать. Кратенько припомнив всех сопровождающих, оставила их в покое и занялась бывшими курильщиками. Курить бросил мой собственный сын, но никогда не был сопровождающим спортсмена. Две мои приятельницы бросили — одна доктор медицинских наук, вторая растолстела на двадцать кило. Мой первый муж уже умер, отпадает. Зося вовсе не растолстела, хоть и бросила курить…

— Иисус-Мария, Зося!!!..

Зося была рейдовым сопровождающим очень недолго. Ездила с известным спортсменом, в глаза не бросалась, и очень немногие об этом помнили, оставила работу лет пятнадцать назад, заявив, что нервы не выдерживают. Но ведь была, а Пломбир узнала случайно, конечно же, это Зося!

В четверг. А завтра еще среда. Только бы пережить эту среду и не свихнуться…

* * *

— Умоляю, скажи только об одном, — терзала меня Зося, когда мы ждали шести часов, чтобы проверить мои домыслы. — Павел замешан?

— Нет. Был замешан с самого начала, а теперь совершенно ни при чем. Павла это не касается, успокойся.

— Слава Богу! Не понимаю, почему ты… У тебя действительно ужасный характер. Я не представляю, в чем дело и даже думать не хочу…

— Вот она, журналистка! — заметила я язвительно. — И ты еще работаешь в журналистике! Все вы такие же журналисты, как я примадонна. Все вы одинаковые, потому вся наша пресса до сегодняшнего дня сидит в заднице…

Мы не успели хорошенько поссориться, зазвонил телефон. Зося шарахнулась, словно на нее нацелилась ядовитая змея.

— Это Пломбир, — послышалось в трубке. — Пани Иоанна?..

— Конечно. Я поняла, куда надо прийти.

— Я была уверена, что вы поймете. Муж этой пани, только вы ей не говорите, он — бывший муж, он вас тоже знает. Я сбежала. Мне удалось, по-видимому, в последний момент. Что там происходит?

— Такой плюгавенький, худой… Иреней Медзик, вы знаете его?

— Да. Что с ним?

— Умер. Упал с лестницы.

— Матерь Божия… Я предчувствовала. Пожалуй, я первой назначалась на отстрел… Что с Рукой? Вы ничего о нем не слышали? Возможно, видели его?

— Я не видела. Мой знакомый видел. Он тоже умер, и этого не…

— Это я его убила, — прервала Пломбир. — Ох, Боже, вы уверены?

— Да. Успокойтесь. При чем здесь вы, у него вечное перо…

— Именно этим. То есть наверное. Я не хотела убивать, это он меня намеревался.., я хотела бежать!

В полном ошеломлении я решила, что ее надо как-то успокоить.

— Все нормально, лучше уж так, дело сделано, не вините себя. Только вот как вам удалось?!..

— Там мои имя и фамилия, — после краткого молчания сказала она глухим голосом. Я поняла.

— Ничего не осталось. Эта бумага исчезла навсегда. Что вы, собственно, начали писать?

— Он заставил, велел писать вроде бы какое-то заявление, но я догадалась, у него был шприц… Я потихоньку все время наблюдала, у меня в руках оказалась авторучка, хотела его оттолкнуть, а он как раз наклонился, вот я и попала ему в лицо… Схватила этот шприц и убежала, не понимаю даже, зачем схватила, выбросила в мусорницу. Надо было листок взять, но я совсем ума лишилась со страху. Захлопнула дверь. Слышно было, как она перевела дыхание. Я не сочла нужным уточнять, куда угодило перо.

— Я вам сейчас все скажу, — продолжала она. — Там в принципе правит Крыса, у него есть шеф, кто-то из бывшей партийной верхушки, фамилии не знаю. Кончат с автоматами, войдут в какие-нибудь предприятия или акционерные общества, убьют всех, кто о них хоть что-нибудь знает. Уничтожили свои бумаги, я имею в виду личные дела. Держат в руках, шантажом конечно, тридцать два человека, я раздобыла список этих фамилий, то есть записала и оставила, чтобы вы нашли, только боюсь сказать где. Но вы там бывали.