Гроzа - Наталья Андреева

– Я тебе позвоню? – с надеждой спросила Катерина.

– Конечно. Звони, пиши в WhatsApp, – он готов был пообещать ей все, что угодно, лишь бы Катерина сейчас ушла. А то начнется истерика.

И она ушла.

«Как-нибудь рассосется, – подумал Стасов, заводя мотор. – Муж у нее тряпка. Простит, куда он денется. А я уеду за границу. И постараюсь больше в этот сраный Калинов не возвращаться».

Он даже не заметил, как выругался. Ему мучительно хотелось снять ботинки и надеть кроссовки, а лучше кеды.

Тихон вернулся после обеда. К завтраку Катерина не встала, а когда она, наконец, спустилась выпить чашку кофе, свекровь, которая словно поджидала Катерину на кухне, ехидно спросила:

– Нагулялась, сучка рыжая?

Катерина вспыхнула. Мария Игнатьевна знает, что ночью ее сноха опять выходила из дома!

– Я думала, ты не вернешься, – с намеком сказала свекровь. – Да-а… Я тебя, оказывается, совсем не знала… Бесстыжая ты. И с характером. Может, и судиться с нами будешь? – с любопытством спросила она. – Сразу скажу: шансов у тебя нет. Надо было ребенка рожать.

– Мне ничего от вас не надо!

– Все так говорят.

Катерина не выдержала и с чашкой остывающего кофе ушла наверх, к себе в комнату. Когда хлопнула входная дверь, книга выпала у Катерины из рук. Вот сейчас все и решится.

«А при чем здесь Тихон? – спохватилась она. – У него нет своего мнения, ему диктует, что делать, свекровь». Внизу раздались голоса: Тихон беседовал с матерью. Вернее, она ему что-то сердито выговаривала, а он молчал. Катерина не выдержала и спустилась вниз. Ожидание ее изматывало.

Внизу стоял незнакомый худой мужчина с темным ежиком волос на голове, весь какой-то помятый, точнее сказать, полинявший. Катерина с трудом узнала мужа. Тихон поднял на нее измученный взгляд и сказал:

– Здравствуй, Катя.

– Как доехал? – равнодушно спросила она.

– Вот, полюбуйся, – пальцем показала на нее свекровь. Словно учительница на школьную доску. А ну-ка посмотри, сынок, сколько здесь грамматических ошибок! Двойка!

– Говорят, ты без меня загуляла? – без всяких эмоций спросил Тихон.

По бесцветному лицу мужа Катерина видела, как ему на это наплевать. Похоже, он думает только о том, чтобы опять напиться. Окунуться с головой в спасительный виски и оказаться в уютном коконе, куда голос матери доходит с трудом.

– Да, я решила от тебя уйти, – она тоже старалась казаться спокойной.

– Что ж… А может, передумаешь?

– Тихон, да ты что! – взвилась свекровь. – Она нас опозорила на весь город! Я выйти никуда не могу! Все показывают пальцем и смеются! Моя сноха – шлюха! Она изменила тебе с Борькой Стасовым!

– Вот как? – Тихон впервые проявил эмоции. – Забавно.

– Тебе забавно?!

Тихон затравленно посмотрел на мать:

– Ну чего мне ее, убить за это, что ли?

Катерина подошла к мужу и покорно подставила щеку:

– На, бей.

Муж опять посмотрел на мать.

– Что стоишь?! – рявкнула та. – Жену учить надо!

– Мама, но мы ведь цивилизованные люди…

– Тебе рога наставили, слизняк! Над тобой весь город потешается!

По лицу Тихона было видно, что уж кого он точно хочет ударить, так это мать. И не просто ударить, а наброситься на нее, сжать руки на ее жилистой шее и начать трясти: «Замолчи, замолчи, замолчи!»

– А я ведь тебе говорила, – не унималась Кабаниха. – Много воли жене давал. И работать разрешил, и из дома выходить, когда вздумается. Вот она, современная молодежь! Доигрались! Доватсапились! А все этот ваш Интернет! Сплошной разврат!

– Мама, перестань.

– Пусть она публично перед нами извинится!

– Мне выйти на трибуну с микрофоном в руке на городской площади? Пресс-конференцию созвать? – тихо спросила Катерина.

– А ну замолчи! Совести ни в одном глазу! Во-первых, надо удалить всю эту мерзость!

– Это не так-то просто, – вздохнул Тихон. – Сначала надо узнать, кто зарегистрировал аккаунт. Насколько я понял, Катерина этого не делала.

– Значит, любовника ее к ответу привлечь! Иди к Стасову! Поговори с ним! Заставь его все убрать! Да и поучить не мешало бы! Ты – муж!

– Я вообще-то устал с дороги, – попятился от матери Тихон. Та наступала на него, сжав кулаки.

– Ах, ты боишься?! Тогда я отцу твоему позвоню!

– Какому еще отцу? – оторопел Тихон. – Он что, жив?

Мария Игнатьевна сообразила, что сказала лишнее. Зато Катерина прекрасно все поняла.

– Значит, это правда? – спросила она. – Все те слухи, что гуляют по городу? Говорят, той ночью, когда было совершено покушение на Кулигина, вы провожали своего любовника. Нашего мэра, Дикого. А еще говорят, что это он отец Тихона. Теперь я понимаю, почему вы так со мной, Мария Игнатьевна. Вы не меня проклинаете. Себя. На себя злитесь. Что положено Юпитеру, не положено быку, так, что ли?

– Замолчи!

– Мама, это правда? – Тихон, казалось, проснулся. – Вот почему ты хотела, чтобы я с ним встречался как можно чаще! И пью я, потому что гены. Отец-то не пил. То есть твой муж. И ты молчала?!

– У меня-то, надеюсь, с отцом все в порядке? – на пороге кухни стояла Варя. – А интересная у тебя жизнь, мама, в отличие от нас. В глаза ты говоришь одно, учишь, как жить, наставляешь. А думаешь и делаешь совсем другое. Забавно получается. А судьи кто? Теперь я понимаю, почему Дикой убил моего отца. Вы от него избавились, когда совсем уж мешать стал. Значит, ты любовница нашего мэра. Супер!

– Ты что, подслушивала? – Мария Игнатьевна растерялась.

– Как я могла пропустить столько интересного? К тому же вы так кричали.

– С меня довольно. Все равно вы мне жить спокойно не дадите. Я к маме уезжаю, – Катерина повернулась к свекрови спиной.

– Погоди! Куда ты? – кинулся было за ней Тихон.

– А ну стой! – очнулась Мария Игнатьевна. – Ты мой сын или нет?! Еще не хватало за проституткой бегать! В ноги ей упади!

И Тихон замер у лестницы. В глазах у него застыла глубокая тоска, которая срочно нуждалась в том, чтобы ее растворили в остро пахнущем янтарном виски.

– Я тоже ухожу, – сказала Варя. – Этот дом проклятый. Здесь как в могиле. Оказывается, мама, ты здесь не только наши души, но и еще кое-кого похоронила. Где труп-то папин?

– Все это полная чушь! – отчеканила пришедшая в себя Кабанова. – Я никого не убивала, слышишь?

– Ну да. И в Кулигина не стреляла. Ты очень хороший человек, мама. Правильный человек. Высокоморальный. Катька права: не тебе нас судить. Что до денег, лично я имею на них право. Хотя бы в память об отце. И машину я забираю. И вообще: хватит меня строить. Тиша, ты как? С нами?