Ты меня любишь - Кэролайн Кепнес

Когда я был маленьким, мама никогда не читала мне вслух. Она вечно приходила домой, валясь с ног от усталости. «Я работаю как проклятая, а ты еще ждешь от меня вечерних сказок?» В общем, я научился читать сам себе. Тут нет ничего сложного, и если история достаточно хороша, можно выйти за пределы своей личности. Ты расщепляешься. Становишься одновременно читателем и слушателем, ребенком и взрослым. И побеждаешь систему. Покоряешь судьбу. В детстве чтение спасало мне жизнь, и спасает меня до сих пор, потому что я всегда держу книги под рукой. Сейчас у меня с собой «Слушатель» Роберта Маккаммона. Ты подарила мне его на прошлой неделе, Мэри Кей, и я уповаю на волшебство, прошу спасти мою жизнь, поскольку Номи стоит на лестнице, прижав руки к груди.

— Вы меня до смерти напугали!

— Ты меня тоже напугала, Номи.

Она вцепляется в перила.

— Что вы здесь делаете?

Я подхожу, шаг за шагом.

— Твоя мама дала мне эту книгу, и я пришел ее вернуть. Думал, кто-то дома… Вы что, телевизоры вообще не выключаете?

Она вздыхает; в голосе больше не слышно страха.

— Папина привычка. Еще потом удивляются, что я наушники не снимаю…

Я спускаюсь по ступенькам.

— Прости, что напугал.

Она пожимает плечами.

— Я решила, что это Шеймус зашел.

Да уж, этот недомерок постоянно тут ошивался, а Номи не боится, уже нет. Она зевает.

— Давайте лучше выйдем на улицу. Мне нравится на воздухе.

Я тяну за ручку двери, которая бесшумно скользит (чертов Фил!), и мы садимся за стол на веранде. Я здесь впервые в качестве твоего друга. Номи берет в руки мою книгу.

— Так почему вы просто не отнесли ее в библиотеку?

Я не даю Номи захватить инициативу и лишь улыбаюсь.

— А ты рановато вернулась из школы, да?

Подловил ее (ха!), и она умоляет не говорить родителям (а я и не собирался). Мой телефон жужжит, Номи опять зевает.

— Кто это?

Сообщение от Оливера.

— Старый друг.

В магазине при казино Оливер нашел брошь в виде лошади с драгоценными камнями за тридцать пять тысяч долларов; я сказал ему, что она безвкусная, он меня послал, а потом все же не удержался от вопроса.

Оливер: Ведешь себя хорошо?

Я: Да, а ты не вздумай покупать драгоценности в Вегасе. Ты же не дилетант.

Смотрю на Сурикату. Она поджала губы и ждет, уставившись в одну точку остекленевшим взглядом. Неужели под кайфом? Ну, зато не расскажет о нашей случайной встрече.

— Номи, я не врач, но должен спросить… Ты что-то принимала?

— А вы сами ничего не приняли? — Она смеется и вынимает из рюкзака трубку для курения. — Это законно, — говорит с вызовом. Управляться с трубкой Номи почти не умеет, она долго щелкает зажигалкой и явно сконфужена. Неуклюжая. Заходится кашлем. — Я слышала, от марихуаны развивается паранойя. А я родилась параноиком. Может, теперь стану как все…

Она показывает «другую» книгу, которую читает, — новое издание «Хладнокровного убийства» Капоте. Мне больно видеть, как молодая женщина забивает мозги всякой чернухой, но она хотя бы отвлеклась от «Колумбайна», и я улыбаюсь.

— Значит, с Диланом Клиболдом покончено?

Номи стучит трубкой по столу.

— Я же говорила, мне просто нравятся его стихи. Многие хорошие писатели чокнутые.

Она кашляет, и я молюсь, чтобы у нее не случилось передозировки, а Номи спрашивает, живу ли я один, не считая котов. Я киваю, она кашляет и вздыхает.