Ты меня любишь - Кэролайн Кепнес

Фил сдувается, словно воздушный шар, — бедняга только что сделал пост в «Твиттере» о том, как он любит удивлять филистимлян. Поджигает «Мальборо Рэд».

— Ладно, невелика проблема, — говорит он. — Я хоть из дома выбрался… — Прислоняется к дереву рядом со столом. В этом весь Фил. Вечно прогибается под обстоятельства. — У тебя все нормально?

— Ага, — говорю я. — С матерью не все гладко, а в остальном сойдет.

Филу сейчас очень себя жаль. Он летел сюда со всех ног, чтобы поразить фаната, и теперь вынужден слушать мои жалобы на мать. Ха. Ему приходится спросить меня, что случилось.

— Дерьмо собачье, — говорю я. — Даже не знаю, с чего начать.

— Женские причуды? — Я киваю, он фыркает. — Как раз с ними сражаюсь.

В яблочко.

— Поссорился с женой?

— Я в буквальном смысле борюсь за свою жизнь. Пока не проживешь в браке двадцать лет, не поймешь… — Типичный нарцисс. — Мы с ней, конечно, ходим к психологу, потому что оба наломали дров, но сегодня… Сегодня мои ребята приезжают в город.

— Да ладно! А где они будут?

Фил не раскрывает подробностей. Пока.

— Я хочу сказать… В общем, эти ребята для меня важны, чувак. А жена ведет себя так, будто она мне мать… У них такое бывает. В голове что-то перемкнет — и начинается…

— Боже. Она запрещает тебе видеться с парнями?

— Хочет, чтобы я пошел с ней смотреть кино. Мол, я обязан. Недавно проштрафился…

— Серьезно? — говорю я. — Она же знала, что выходит за хулигана.

Он улыбается.

— Верно подметил.

— Я ни черта не понимаю в семейных отношениях… — Вот уж точно. — Но для меня брак — вроде гитары. Чтобы сочинить музыку, струны должны быть натянуты.

Фил выпускает кольцо дыма.

— Ученик достоин своего учителя, как я посмотрю.

И я продолжаю, Мэри Кей. Советую оказывать сопротивление, быть тем самым бунтарем, за которого ты вышла замуж. Фил бросает сигарету в лесу, гребаный недоумок, и я мучаюсь неизвестностью. Он выпускает кольцо дыма.

— Итак, — говорит, — ты хотел бы познакомиться с моей группой?

* * *

Через пару часов мы с Филом уже в городе. Мужики на свободе. Готовы бушевать.

Он закуривает сигарету, а я нащупываю во внутреннем кармане нож от Рейчел Рэй. Разумеется, я взял с собой оружие. Это большой город, а нам известно, что город — это вам не Кедровая бухта.

Ему надо позвонить некоему Рэди Фредди и убедиться, что мне тоже можно прийти, а я проверяю твой «Инстаграм». Ты выложила фотографию — «Подготовка к #НочьСвидания» — и на тебе платье в цветочек, как у Вайноны Райдер, которое тебе не идет.

Фил сбрасывает звонок и вздыхает.

— Господи… Опять прицепилась ко мне со своим гребаным вечером кино…

— Ты ей сказал, что не пойдешь?

— Сказал, что у меня важная встреча. Пусть знает, как меня донимать.

Мы садимся в такси («Убер» заказывал я, ведь для меня это большая честь), Фил читает лекцию о музыке («Хм, никогда не слышал о такой группе!»), и если водитель поставит мне одну звезду, то будет прав. Я проверяю, выключен ли звук на телефоне, и вижу еще одну фотографию в твоем «Инстаграме». Ты переоделась в красную футболку (намекаешь на красное ложе?) и пижамные штаны. Вайнона в приступе депрессии. Ты выглядишь напуганной. Побежденной. Ты понимаешь, что Фил не придет, чтобы исполнить роль мужа. Может, тебе пора сдаться? Фил издает стон.

— Еще одно сообщение… Женщина, отстань, ради бога!

Я молчу, а Фил обращается к водителю:

— Слушай, друг, мы выскочим прямо здесь.

Мы стоим на тротуаре в двух кварталах от бара; Фил просит меня подождать.

— Все нормально?

— Да, — говорит он, — я только позвоню.

Он прислоняется к ближайшей стене — черт, неужели собрался звонить тебе прямо сейчас? Я ухитрился разделить дружбу с Филом и наши с тобой отношения, хотя в гребаной Кедровой бухте это ох как нелегко. Если он позовет меня к телефону, чтобы я подтвердил его алиби, нам конец. Он молится — «Не отвечай, не отвечай, не отвечай!» — и я на сей раз с ним солидарен — «Не отвечай, не отвечай!» — и он чуть не выпрыгивает из ботинок.

— Голосовая почта! — Закуривает и пыхтит дымом, не вынимая сигарету изо рта. — Слушай, Эм… Мой куратор считает, не стоит мне идти на твой вечер. Психотерапия помогает, но мероприятие — для меня это слишком. — Да он не музыкант, Мэри Кей. Он актер. — Я в городе, и дело даже не в парнях. Просто не могу я строить из себя интеллигента ради твоих книжных червей… Я люблю тебя, Эм. Только… не могу составить тебе компанию. Не сегодня. — Он подмигивает мне. — Ты же понимаешь. Сама говорила, это всего лишь на один вечер. Клянусь, комод завтра будет готов. Люблю тебя, детка.

Каким-то чудом меня не стошнило прямо на тротуар, и мы идем в паб «Трактор», — и я такого не ожидал, хотя стоило бы. Головорезы у дверей похожи на гипсовые статуи, у каждого выдающаяся нижняя челюсть — мечта стоматолога-хирурга, и в глазах читается надежда, что сегодня никому из посетителей не вздумается применить перцовый баллончик. На стене у входа плакат, пестрящий громкими обещаниями: «ЛЮБОЙ религии. ЛЮБОЙ национальности. ЛЮБОЙ ориентации. ЛЮБОГО пола. Мы на вашей стороне при любых условиях, и здесь ВЫ В БЕЗОПАСНОСТИ». Готов поспорить, что охранники мочатся на плакат каждую ночь.

— Ладно, — говорит Фил, — сначала работа. Познакомлю тебя с парнями после выступления. Сейчас, когда они на нервах и все такое, лучше не подходить.

Я с радостью прячусь у барной стойки, как застенчивый фанат, а ребята что-то совсем не рады видеть Фила. У них даже не настоящее выступление, тут просто вечер свободного микрофона, и мне хочется запрыгнуть на стойку с воплем: «ВЫ ДАЖЕ НЕ УОРРЕН ЗИВОН^[29], НИ ОДИН ИЗ ВАС!» Телефон жужжит. Ты добавила еще одно фото, и на него грустно смотреть. «Реальность кусается» — это уж точно. Пришло всего четыре пары: «нафталины» и двое молодоженов, недавно сюда переехавших, — все не в костюмах, и ты в своей красной футболке застряла в кусачей реальности без Бена Стиллера и без Троя. И знаешь что? К черту огромную говноглазую семейку, к черту парочку в вязаных тюбетейках — как они посмели так с тобой поступить?

Твоя крыса умоляет парней не выходить на сцену — мол, вы испортите нашу репутацию, звук отстойный, — но Рэди Фредди молчит, а Крошка Тони бубнит, что никогда не бывает все идеально, и они напоминают моих котят. Наших с тобой котят.

Ребята уходят за кулисы, чтобы размяться, а Фил свистит мне, как собаке. Я подчиняюсь и иду за ним ближе к сцене под бормотание про ужасный звук и полный провал. Одна группа сменяется другой, ты больше не выкладываешь фотографии, а тут многолюдно. И громко. Я читал «Убивая Еву» и смотрел сериал «Убивая Еву», и мог бы всадить Рейчел в Фила прямо здесь, на танцполе, однако тогда владельцам паба придется снять плакат, сулящий всем безопасность. Я не настолько бессердечен. Я не заставлю «Трактор» расплачиваться за грехи Фила.