Блуждающий в темноте - Джозеф Нокс

— Но вы хотя бы смогли себя простить, — продолжал я.

Гримаса на лице Фрэнка преобразилась в улыбку.

Он снова сел:

— Извините, продолжайте…

Я замолчал, чтобы Наоми обратилась к Муру сбоку. Не мог придумать ничего более раздражающего для него.

— Сменить жену — это одно, — сказала Наоми. — Мы хотели поговорить о детях…

— А что с ними не так?

— Имена.

— Ваши слова оскорбительны.

— Почему? — спросила она.

— Это дань памяти. Самая большая, на которую я только способен. Так вы ради этого сюда явились? Об именах моих детей говорить? Они записаны в свидетельствах о рождении. Это тоже не секрет.

— Кстати, о секретах. Что бы рассказали стены дома на Брайарс-Грин, одиннадцать, если бы могли говорить?

— Вы тут упомянули об уровне реальности…

— Хорошо, пойдем дальше. Что бы сказали соседи за этими стенами? О вашем первом браке?

— Я же честно поведал о наших проблемах.

— Вы сказали, что боролись с чем-то, — сказал я, доставая свидетельские показания. — Оказывается, не с чем-то, а с кем-то. — Я бросил бумаги на стол.

Мур подался вперед. По мере чтения голова его опускалась все ниже.

— Можете взять себе, мы сделали копии.

Он отодвинулся к спинке стула, подальше от документов. Потом оглядел кабинет так, будто только что очнулся.

— Нам нужно знать, с чего все началось, Фрэнк. И чем закончилось.

— Все, черт побери, знают, чем закончилось, — сказал он безжизненным голосом.

— Отчасти. Вы ссорились из-за Ребекки?

Мур посмотрел на меня.

— Мы совсем недавно выяснили, что это благодаря ей у вас есть алиби на ночь убийства…

— Да, но…

— Маргарет узнала о вашей интрижке и выгнала вас?

Фрэнк отодвинулся подальше от меня:

— Уберите это!

Я не пошевелился. Он яростно сбросил документы со стола и тяжело задышал.

Потом заговорил, глядя куда-то перед собой:

— Кажется, в совместной жизни есть кризис семи лет? Наверное, у нас с Мэгги он произошел позже. На тринадцатом году совместной жизни у меня начался зуд. Потом пошла сыпь. Я пошел к врачу и узнал, что жена заразила меня хламидиозом, сержант. — Лицо Мура внезапно исказила безумная гримаса, будто он вот-вот бросится на меня с кулаками, но он просто кивнул на листки бумаги на полу. — Наверное, в этой ситуации нужно было вести себя достойнее.

— Ваши соседи так привыкли к крикам за стеной, что даже не сообщили в полицию, когда явился убийца с ножом. Я бы сказал, что вы вообще не справились с ситуацией.

Фрэнк заморгал:

— Почему вы вспомнили про Брайарс-Грин? К чему вы клоните?

— Перед смертью Мартин Вик отказался признавать вину. С тех пор в деле обнаружились нестыковки.

— Я не убивал ее, — с напором произнес Мур. — Боже мой, не детей. И вам известно, что я не мог убить Мартина Вика, потому что был с гостями. Если бы я знал, что он в это время умирает, откупорил бы бутылку хорошего вина. Но я был дома, со свидетелями, так что какая разница? — Он подался вперед и пнул листки на полу. — К чему теперь снова копаться в этом дерьме?