Любовь холоднее смерти - Анна Малышева

В среду Лида нарочно задержалась в библиотеке после занятий. Ей не хотелось снова спешить домой, с бьющимся сердцем звонить в дверь и с первого же слова хозяйки узнать, что муж все еще не вернулся. В четверг, отсидев все лекции до единой, она поехала в кинотеатр «Иллюзион» на Котельнической набережной и посмотрела подряд две старые комедии. Во время второго фильма Лида даже изредка смеялась. Домой она вернулась поздно и на этот раз ни о чем не спросила Веру Сергеевну. Та тоже не трогала больного вопроса и, казалось, молчаливо одобряла поведение своей жилички. В пятницу (был праздничный день, и институт не работал) она даже удивилась, узнав, что Лида не собирается ни в кино, ни в гости.

– Тебе надо больше развлекаться, – сказала хозяйка, встретив ее вечером на кухне. – В твоем возрасте вредно сидеть дома.

– Я и развлекаюсь. Вчера целых два фильма посмотрела!

– И что смотрела?

Девушка улыбнулась, склонившись над раковиной:

– Да уже не помню. Что-то французское, годов семидесятых.

– Тебе не кино нужно, – снова заговорила с ней женщина, когда Лида переоделась и вышла на кухню. Вера Сергеевна пекла очередной пирог – в последнее время на нее нашла страсть к кулинарии. Они часто ужинали вместе, это начинало превращаться в традицию. – Тебе нужны друзья, подруги. Люди, понимаешь? А что такое кино? Иллюзия.

– Я и была в «Иллюзионе», – машинально подтвердила Лида. – А друзья у меня есть. То есть подруга.

– Всего одна?

Девушка кивнула и уточнила:

– Но очень близкая.

– Почему же она до сих пор к тебе не зашла? Я ведь не возражаю!

Лида вспомнила о своей невольно вырвавшейся лжи насчет суровой хозяйки и отвернулась. Наливая воду в кастрюльку, девушка уклончиво пожала плечами:

– Да как-то так. Не знаю. Мне почему-то не хочется ее звать.

– Самую близкую подругу – и звать неохота, – задумчиво повторила Вера Сергеевна. – Вот я и вижу, что ты очень одинока.

– Понимаете, она иногда бывает очень бесцеремонной, – оправдывалась Лида. – Любит залезть в душу, поиронизировать над тем, что вовсе не смешно… Света резкая немного, но вообще-то добрая. Только сейчас у меня не то настроение, чтобы ей соответствовать.

– Зачем ты ставишь воду? – удивилась Вера Сергеевна, заметив вдруг ее действия. – Я уже сварила борщ, к нему будут пироги… А ты все яйцами питаешься! Это вредно!

Лида смутилась. Гостеприимство хозяйки не было ей в тягость – напротив, но она привыкла отвечать на услугу услугой… А чем она могла услужить Вере Сергеевне? Та сама убирала квартиру, ходила за покупками и, судя по всему, ни в какой помощи пока не нуждалась. «Правда, одну услугу я ей все же оказала, – подумала девушка. – И даже очень важную… Но не могу же я из-за этого сесть ей на шею!»

– Я и так каждый день у вас обедаю, – напомнила она. – Это неудобно.

– Кому? Только не мне.

– А мне – да. Получается, что я вас объедаю!

Вера Сергеевна страшно удивилась, услышав это слово. Она замерла, сидя на корточках перед открытой духовкой, и повернула к Лиде изумленное, раскрасневшееся от жара лицо.

– Объедаешь? Да ты вообще ничего не ешь! Клюешь, как птичка!

– Ничего себе птичка, вчера я съела две тарелки жаркого!

– Ничего не хочу слушать, – отрезала та, заглядывая в духовку и протыкая пироги спичкой. – Сейчас будет готово… Только остудим их немножко, горячее тесто вредно. Детка, ты меня не объедаешь, а составляешь компанию, а компания мне очень нужна. Тебе что – все прямым текстом нужно говорить? Неужели сама не понимаешь, что мне скучно одной?

Лида сдалась, и этот ужин, как и предыдущий, был съеден в комнате хозяйки. Она уже привыкла к потрепанному уюту синей спальни, к отсутствию в ней телевизора (который уж точно был у всех предыдущих хозяек), к темной картине на стене и отставшим обоям в углу. В комнате часто бывало неприбрано, кровать застелена небрежно, на стульях кучами валялась одежда, но Лиду это не смущало – она и сама не была ярой поборницей порядка. Ей казалось, что Вера Сергеевна нарочно создает вокруг себя небольшой кавардак, чтобы чувствовать себя комфортней.

– Кстати, детка, – хозяйка накрыла остатки пирога чистой салфеткой и плеснула себе немного коньяку. В последние дни она пила чуть умеренней из-за болевшего горла. – Я хочу тебе задать нескромный вопрос. Как у тебя с деньгами?

Лида помедлила, но все-таки дала честный ответ. Услышав, что девушка ждет стипендии или перевода из дома, Вера Сергеевна понимающе кивнула:

– Вот почему все яйца да яйца, верно? Я же все замечаю.

– Получается, что я у вас отъедаюсь, – пробормотала та, отводя взгляд.

– А что? Лучше, чтобы ты потихоньку ела вареные яйца у себя в комнате и старалась не замечать, что я пеку пироги? Чтобы слюнки глотала? Ничего ты не отъедаешься! Ты же не из тех, кто будет просить, это по глазам заметно. А такие гордые всегда голодают.

Лида была польщена тем, что ее назвали гордой, каковой она себя вовсе не считала. Но все-таки поправила хозяйку, признавшись, что иногда ей случалось просить взаймы у подруги. Конечно, в особенно тяжелые моменты.

– Но я всегда возвращала долги!

– Не сомневаюсь, – кивнула хозяйка. – Скажи, а те двести долларов, которые вы мне заплатили, – они были последними? Или остальные унес с собой твой Алеша?

– Что вы! – грустно отмахнулась девушка. – Это меня и беспокоит – при нем было так мало денег. Совсем чуть-чуть – только то, что он взял на работу, а зачем ему там деньги?

– А ведь его нет уже неделю. На святого пустынника он не похож, так что вряд ли питается корешками… – раздумывала Вера Сергеевна. – Ну-ну, не надо мокрых глаз, будем думать о лучшем варианте – жив-здоров, где-то загостился. Какое-то время можно обойтись и без денег, но… Всему есть предел. Разве что в этом замешана женщина…

– Вы говорите совсем как Света. – Лида отвернулась и быстро промокнула глаза. – Она сразу сказала, что его сманила какая-нибудь девица из клуба. И он не звонит, потому что ему нечего мне сказать. Боится объяснений.

Хозяйка задумчиво пускала тонкие струйки дыма, стараясь не попадать ими в сторону Лиды. Она успела заметить, что девушка дыма не любит, и курила при ней очень деликатно.