Дом на полпути - Эллери Квин

— Вы не видели ничего? Лицо, руку, хоть кусочек одежды?

— Ничего.

— А рука? Какое ощущение?

— Я не чувствовала ее прикосновения. Это я предполагаю, что конечно же была рука. Но ощутила только тряпку — может, носовой платок, пропитанный хлороформом.

— Предупреждение. Опять предупреждение. Замечательно!

— Что ж тут замечательного? — удивился Билл.

— Прости, это я подумал вслух. Что ж, Андреа, предостережение не сработало. Так? Вместо того чтобы заставить вас еще крепче держать язык за зубами, это, напротив, развязало вам язык.

— Но как же вы не видите? — закричала Андреа. — Я сразу поняла, как только вы привели меня в чувство. Женщина, напавшая на меня сегодня, — это ведь та же женщина, которая ударила меня тогда в хижине и сунула мне в руку записку. Теперь я в этом уверена абсолютно.

— Да в чем? — непонимающе переспросил Билл.

— Уверена, что твоя сестра не эта женщина, глупыш! Я и так никогда не верила, Билл, что это Люси убила Джо и ударила меня в тот день. Но наверняка не знала. А теперь знаю. Люси в тюрьме, значит, это не могла быть она. Ну как ты не понимаешь? Мне это окончательно стало ясно. И сейчас я знаю, что делать. Конечно, все равно для меня важно защитить маму — даже еще важнее, чем раньше. Но эта чудовищная несправедливость по отношению к Люси... Я должна была рассказать вам все.

— Но твоя мать...

— Вы думаете, — прошептала Андреа, — что кто-то...

— Никто не знает, что вы здесь, Андреа, — успокоил ее Эллери. — И когда ваша мать вернется, мы постараемся обеспечить ее безопасность так, чтобы она ничего не узнала. Но эта записка — ни приветствия, ни подписи... Хотя такого следовало ожидать. Фразеология тоже не позволяет найти какую-нибудь зацепку. Вместе с тем довольно длинный текст оказался проблемой для автора. Слова «твоей матери» — последние в послании — с каждой буквой слабеют, слово «матери» уже почти невозможно прочитать. Наконец-то есть объяснение такому количеству истраченных спичек. Огонь сжигает только верхнюю часть пробки, чего хватает лишь на штрих-другой, и приходится снова обжигать пробку. Андреа, когда вы вошли, — и до того, как вас ударили по голове, — вы видели на столе нож с пробкой на конце?

— Нет. То есть его там тогда не было. Я увидела его только после того, как пришла в себя.

— Уже кое-что. Следовательно, перед тем моментом, как вам нанесли удар в затылок, нож был в сердце Гимбола. В промежутке между ударом и возвращением к вам сознания преступница вытащила нож, наткнула на него кончик пробки, опалила ее, оторвала кусок оберточной бумаги и написала вам записку. Прежде чем вы очнулись, она сунула листок вам в руку и уехала на «форде» Люси. А вы даже уголком глаз не видели женщину, которая вас ударила?

— Нет.

— Даже ее руку? Ну, хоть что-нибудь?

— Все было полной неожиданностью.

— Что случилось, когда вы пришли в себя?

— Прочитала записку. И ужасно напугалась. Посмотрела через стол и увидела Джо. Он лежал на полу, и вся его грудь была залита кровью. Он казался мертвым. Тут я, наверное, вскрикнула.

— Я слышал этот крик, — подтвердил Билл. — И потом сотни раз слышал его в моих снах.

— Бедный Билл. Я схватила сумочку и бросилась к двери. На главной дорожке увидела фары машины совсем рядом. Тут до меня дошло, в каком опасном положении я нахожусь, одна с мертвым отчимом. Я прыгнула в «кадиллак» и помчалась прочь. Проезжая мимо машины, прикрыла лицо платком. Разумеется, я не знала, чья это машина и кто в ней. По дорожке выехала на шоссе и умудрилась вернуться в город к половине двенадцатого. Незаметно пробралась в квартиру, переоделась в вечерний туалет и поехала в Вальдорф. Там всем сказала, что у меня был приступ мигрени, но никто и не приставал с вопросами. Ну а остальное, — закончила Андреа со вздохом до изнеможения уставшего человека, — вы и сами знаете.

— Вы получали еще какие-нибудь послания? — поинтересовался Эллери.

— Одно. Оно пришло на следующий день после... ну, вы знаете. Телеграмма. Там были только три слова: «Ничего не говори».

— Где она?

— Я ее уничтожила. Как-то не подумала, что она понадобится.

— С какой почты послана?

— Боюсь, на это я не обратила внимания. Помню, я тогда оцепенела от ужаса. — Голос Андреа стал громче. — Как я могла вам что-либо сказать, когда меня парализовала мысль, что кто-то, готовый причинить зло моей матери, следит за мной? Что будет, если я скажу хоть слово?

— Не надо, Андреа, — ласково остановил ее Билл.

— Но разве мой рассказ не меняет в корне положение Люси? Вы должны позаботиться о том, чтобы отныне обеспечить безопасность мне и маме. Сегодняшнее нападение на меня означает, что Люси не могла быть той женщиной в хижине.

— К сожалению, все не так просто, Андреа. С точки зрения закона, это отнюдь не доказательство. Поллинджер может возразить, что это нападение могло быть совершено друзьями Люси, чтобы добиться пересмотра приговора.

— К сожалению, должен согласиться с Биллом, — подтвердил Эллери. — С этой минуты мы должны действовать совершенно иначе. Андреа, я вас, как это принято говорить, бросаю — щедрый дар, учитывая обстоятельства. А вы ни словом не обмолвитесь о том, что произошло в отеле «Северный берег», даже матери. Нападавшая решит, что я потерял к вам всякий интерес за полной бесполезностью, а вы серьезно отнеслись к ее предостережению, никому ничего не сказали, и почувствует себя спокойнее. А это, полагаю, вернейшая гарантия, что никаких новых нападений на вас не будет. Кто бы это ни был, она явно не такая уж кровожадная, вы будете в безопасности.

— Раз вы так считаете, — прошептала Андреа.

— Нет, нет! Я уверен, Билл, если мы пустим все на самотек, никакой опасности не будет. — Кресло под Эллери заскрипело. — А сейчас нам, пожалуй, пора трогаться. Скоро приедет мать Андреа, и нам совсем ни к чему всякие неуклюжие объяснения и прочее.

Тут они услышали, что кто-то тяжело пробирается через кусты. Эллери замолчал на полуслове. Шум усилился. Было такое впечатление, будто огромный слепой зверь идет напролом через кустарник и деревья, ничего не видя перед собой.

— Тсс! Ни слова, Билл! — прошептал Эллери. — Спрячься! Живо! Андреа, сидите тихо. При первом же признаке опасности бегите!

Билл быстро подошел к Эллери, и оба отскочили в темноту. Эллери крепко схватил Билла за руку. Андреа сидела не шевелясь.

Раздался пьяный мужской бас:

— Андреа!

— Берк, — прошептала девушка.

— Андреа! — Крик перешел в рев. — Где ты, черт побери? Тут ни зги не видать.

Наконец Берк преодолел последние препятствия и выбрался на террасу. Он тяжело дышал, будто пробежал большое расстояние.

— Я здесь, Берк.