Дом на полпути - Эллери Квин

Джоунс что-то проворчал и стал продвигаться на голос. Билл, который стоял, пригнувшись, рядом с Эллери, напряженно всматривался туда, откуда исходил шум.

— А, вот ты где! — Пьяный смех Джоунса донесся уже с террасы. — Бегаешь от меня, Энди? Так-то ты ведешь себя со своим женихом? Я еще должен разыскивать тебя. Звоню к вам, а человек говорит, вы с матерью поехали сюда. Как насчет поцелуя? Ну-ка, иди ко мне.

— А ну, руки! — с возмущением прикрикнула на него Андреа. — Да ты пьян как свинья!

— Что значит пара стаканчиков с друзьями? Иди, иди, Андреа, поцелуйчик, и горячий!

Билл и Эллери услышали шум возни, затем звук пощечины.

— Я сказала, убери руки! — Андреа, видно, не на шутку рассердилась. — Терпеть не могу пьяных приставаний. А теперь уходи!

— Ах вот как, дорогуша, — зарычал Джоунс. — Будь по-твоему. Сама напросилась. Тебе нужны старомодные объятия? Ну-ну.

— Прекрати немедленно!

— Ага, этот филадельфийский адвокатишка с овечьими глазами лучше, да? Ну нет, не позволю, чтобы моя невеста крутилась с другими мужчинами, ясно? Нет, сэр, только не моя невеста. Ты моя собственность, Энди, я тебя никому не отдам. Ну а теперь поцелуй меня, и живо!

— Берк, хватит, между нами все кончено. Уйдешь ты, наконец, или нет?

— Кончено? Ну нет! Что ты этим хочешь сказать — кончено?

— Кончено, и все. Я расторгаю помолвку. Это была ошибка. Ты не в себе, Берк, ты пьян. А сейчас уходи, пока не натворил чего-нибудь, о чем потом пожалеешь.

— Все, что тебе нужно, малышка, — это хорошая трепка. Иди сюда!

На террасе послышались звуки борьбы. Билл решительно выдернул у Эллери руку и молча вышел на террасу. Эллери подумал, пожал плечами и еще глубже вжался под сень деревьев.

Он услышал треск разрываемой материи и глухой звук, словно кого-то толкнули. Затем удивленный голос Джоунса:

— Какого...

— Это Энджел, — мрачным голосом произнес Билл. — Я тебя не видел, но перегаром с террасы так и несет. Как твой плавник?

— А ну, отпусти воротник, чтоб тебя!

— Что, рука выздоровела?

— Ясное дело! Лучше отпусти!

Послышались новые звуки: сначала, очевидно, удар кулаком, а затем звук падающего тела.

— Конечно, драться с пьяными позор, — произнес Билл, — но с тобой иначе нельзя.

Джоунс поднялся на ноги.

— Ах, это маленький Билл, вот это кто! — проревел он. — Свидание в темноте, да? — Он мерзко выругался и попытался нанести удар.

Рука Билла сделала молниеносное движение, и Джоунс снова оказался на полу.

— Это тебе не спорт, Джоунс. Успокоился или повторить?

— Билл!

Джоунс молчал. Эллери с трудом разглядел, что он пытается подняться. И вдруг он снова прыгнул вперед. Некоторое время до Эллери доносились пыхтение и звуки ударов, наносимых кулаками. Затем снова шум падения.

Джоунс выругался. Эллери слышал, как он поднимается и пошатываясь уходит. Еще через некоторое время до него донесся шум мотора, но потом и он стих.

Эллери вышел на площадку.

— Герой! — неодобрительно обратился он к Биллу. — Знаешь, кто ты, сэр Галахад? Глупец.

— Садись, садись, — обиженно пробормотал Билл. — У меня давно руки чесались врезать этому самовлюбленному столпу общества. С первого раза, как я увидел его отвратительную рожу. И никто не смеет так говорить с Андреа.

— А где Андреа? Ее здесь не видно.

— Я здесь, — раздался ее голос.

— Где?

— Это место сугубо приватное, сэр, — мягко проговорила Андреа.

Эллери поднял вверх руки.

— В жизни не видел подобного изобретения, материально поддерживаемого присутствием маленького Эроса. Но что я могу здесь поделать! Будьте благословенны, друзья мои. Отвести вас в дом, Андреа?

— Жди меня у машины, — сказал Билл сонным голосом.

Эллери широко улыбнулся и отступил в тень. Затем услышал, как Андреа и Билл медленно направились в дом.

Когда Билл появился около машины, он был молчалив, но лицо его сияло. Эллери бросил косой взгляд на приятеля, освещаемого слабым светом приборной доски «дюзенберга», усмехнулся про себя, включил мотор и тронул машину с места.

* * *

На главной улице Эллери остановил машину, извинился и быстро зашел в аптеку. Его не было довольно долгое время. Вернувшись, проехал дальше и вновь остановился у телеграфа, зашел туда. Но через пять минут опять сел за руль.

— Что все это означает? — спросил Билл.

— Сделал пару звонков по телефону. Один — в Трентон.

— В Трентон?

— Хотел поговорить с Эллой Эмити. Но ее весь день не было в редакции. Наверное, как всегда, ведет какое-то репортерское расследование. Мозговитая дама. А потом говорил с сержантом Вели.

— По частному делу? — Билл поглубже уселся на своем месте.

Эллери завел мотор и только после этого ответил с усмешкой:

— Можно сказать и так. Наш сержант, да будет тебе известно, скала, не поддающаяся разрушительным действиям времени. Я всегда приникаю к его могучему плечу, когда мною овладевает усталость. Он, знаешь ли, Пятница моего папаши и молчаливый, как мумия фараона. В общем, Вели знает хорошее агентство и обещал немедленно пустить по следу ищеек.

Билл резко выпрямился:

— Эллери!

— А ты что думал, идиот? Твои галантные выходки в Ойстер-Бей заставили меня изменить планы. Я же знал, что делал, когда спрятался, чтобы он не видел нас. Но теперь, если он проболтается, то может наделать много бед. Твое присутствие в тех краях наверняка у кого-то вызовет подозрение.

— Не мог же я поддаться этому хлыщу, — начал оправдываться Билл.

— Конечно, конечно, Ромео, понимаю. Но нет худа без добра. В этом есть свои преимущества. Охрана порой эффективнее, когда охраняемый не знает о ее присутствии. Люди Вели будут следить за Андреа и ее матерью достаточно плотно, не бойся. Так что у них будет лучшая в этих условиях охрана.

— Но что, если тень этой чертовой убийцы поймет?

Эллери сделал обиженный вид.

— Мой дорогой Билл! Если мои распоряжения дают мне чувство безопасности, они должны радовать и тебя. В этом деликатном вопросе я очень привередлив.

— Ну ладно, ладно. Но какой будет ужас, если она узнает. Вдруг она поймет, что Андреа раскололась?

— Чего-чего?

— Что «чего-чего»?

— Как это — раскололась?

— Ну, она же рассказала нам, что произошло в тот вечер.