Народная диверсия - Кирилл Казанцев

– Но я тоже виновата: я чувствовала, что я на взводе, но все-таки села за руль. Конечно, я сбила тех людей неумышленно...

– Да, неумышленно, а стало быть, твоей вины нет.

– Да, но они умерли! Я интересовалась сводками происшествий...

– А не надо было, – сердито сказал мужчина.

– Но я и так была вся на взводе!

– Ладно, Наташа, все хорошо, что хорошо кончается. Спасибо моим друзьям и моим связям...

– Вот именно:твоим!

– Все, все... дело замяли, что теперь вспоминать. Правда, пришлось выложить тогда довольно кругленькую сумму...

– Да, дорогой, не будем об этом, – поспешно сказала женщина.

– Не будем. Все это ерунда в сравнении с твоей свободой и твоим добрым именем.

– Мое доброе имя? А твое? Дорогой, твое доброе имя тебя не волнует? Ты уверен, что был бы сейчас замом главы администрации, если бы твоя жена сидела в тюрьме за убийство двух человек? Да еще и скрывшаяся с места преступления!..

– Что за дурацкий вопрос! Наташа, зачем ты вообще завела этот разговор? Не гулялось тебе в тишине и покое!

– Почему ты повышаешь на меня голос?!

– А что, на тебя и голос нельзя повысить? Живешь за мой счет, дома палец о палец не ударишь, сколько я плачу домработнице...

– Я, между прочим, бизнесом занимаюсь!..

– Вот именно:между прочим. И заметь: бизнесом, который открыл для тебя я! Я все организовал, все открыл, я купил в городе сеть мини-отелей, даже управляющих для этих отелей нанял я. А ты? Что сделала ты?

– Тихо, тихо, Никанор! Что ты так разошелся? Ну, да, все ты, все ты, во всем только твоя заслуга, я ведь и не спорю... Я и говорю: ты у меня молодец и умница! Я тебя люблю и ценю...

– Ну, то-то же!.. А знаешь, Наташ, давай еще тебе за границей бизнес купим.

– Давай. А какой?

– Гостиницу. Или турфирму.

– Я ипподром свой хочу! Никанор, давай купим мне ипподром. С лошадьми, с жокеями, с ветеринаром... Чтобы все там было. Люблю лошадей, хочу кататься на своем ипподроме на своих лошадях, когда захочу и сколько захочу. Как тебе такая идея?

– А на чье имя купим?

– На имя моей сестры Маргариты.

– Она же дура!

– Почему это она дура? – обиделась женщина. – Она завкафедрой, между прочим.

– А ты забыла, благодаря кому она стала завкафедрой? – с презрением осведомился мужчина.

– Так я буду всем заведовать, ей же ничего не придется делать... А еще мы купим мне «Шевроле» с откидным верхом...

Владимир остановился. Мужчина и женщина удалялись, пока не скрылись за деревьями. Он не стал следить за ними дальше: озеро было совсем рядом. Он пошел обратно к избушке. В голове вдруг всплыл их разговор с Кириллом и Дашей, когда они провожали девушку на хутор. Она тогда рассказала, как семь лет назад погибли ее родители, сбитые машиной.

« – ...Почему-то никто не запомнил номер машины и марку, так что свидетели оказались для следствия бесполезными...

– Странно, ведь было еще не очень поздно... Десять часов вечера – да на улице должно было быть еще много народа! Неужели никто ничего не запомнил?! И кто тебе сказал, что свидетели бесполезные? Следователь?

– Да. Там все было странно... И то, что никаких следов на асфальте не нашли, и то, что свидетели совсем ничего не запомнили...»

А может, потому и не запомнили, подумал вдруг Владимир, что в это дело вмешался господин Чиндяйкин? Ведь это он был только что с женой в лесу! Он-то его не узнал сзади, но когда женщина произнесла его имя... Да и жену Чиндяйкина зовут Наташа, точнее, Наталья Георгиевна, он это знал точно: она как-то была с мужем на каком-то там светском приеме, и этот прием транслировали по телевидению. Она еще давала интервью корреспонденту...

Точно! Все сходится: жена Чиндяйкина сбила родителей Даши и скрылась с места происшествия. Вот это расклад! Вот это сведения он только что надыбал! Надо немедленно рассказать об этом Богоборцеву; такие новости достойны хорошей статьи в прессе, и это будет бомба!.. Владимир ускорил шаг.

Вечером он отвез Богоборцева в деревню Еремеевка, и тот остался там ловить попутку до города. Прощаясь, Валерий сказал:

– Мне пришла повестка: в понедельник утром я должен явиться в полицию.

– Интересно, тебя-то зачем вызывают? – удивился Владимир.

Журналист пожал плечами с грустной улыбкой:

– Наверное, что-нибудь и для меня придумали... Как вернусь из полиции, сразу займусь делом о гибели родителей Даши. Сам понимаешь, то, что ты слышал сейчас в лесу, к делу не пришьешь, это всего лишь слова. Придется все проверять, поднимать документы, задействовать кучу своих знакомых...

Владимир вернулся в избушку. Он сел на крылечке и задумался. Кирилл ушел провожать Дашу, так что Володя был сейчас один. Как всегда, в кронах деревьев пели птицы, солнце садилось, и на землю опускалась прохлада. Особенно хорошо она чувствовалась здесь, в лесу, в тени деревьев, возле маленького ручейка. Он журчал и журчал себе, пробивая дорогу среди земли и корней, стремился куда-то, а Володя смотрел на него и думал о том, как все странно устроено в этой жизни. Еще буквально десять дней назад он собирался в отпуск к морю и едва не уехал туда с Лидой, но решил перед поездкой навестить родителей друга. А вот теперь его отпуск пролетает, даже, можно сказать, уже кончается, а он все еще никак не вырвется отсюда. А Лида отдыхает на море одна.

Лида... Владимир достал мобильник и тут только увидел, что она прислала ему СМС-ку: «Отдыхаю хорошо. Счастлива. Купаюсь. Загораю. Звонить некогда. Лида».

Ничего себе! Ей некогда звонить! Он тут извелся весь, думая, переживая за нее, а ей там, оказывается, просто некогда! Понятно. Он тут же набрал ее номер. Через несколько долгих секунд он наконец услышал ее голос:

– Слушаю тебя, Строгов.

– Лида! Лида!..

Он вдруг понял, что не знает, о чем ее спросить. Собственно, она ему уже все рассказала в СМС-ке.

– Ну, что, Строгов? Дар речи потерял от радости?

– Как ты там?

– У меня здесь новые друзья, и мы сейчас едем на экскурсию в горы. Мне некогда. Все, пока! – оттараторила Лида.

В трубке раздались гудки.

Ей некогда. Все понятно. Он убрал мобильник в карман шорт и встал. Ему хотелось ходить по лесу, бродить, трогать руками стволы деревьев... Он пошел буквально наугад.

Володя и сам не мог бы сказать, сколько времени он бродил так – час, полтора, а может, даже больше. Ему хотелось побыть одному. Ему казалось, что Лида поступила с ним как-то нехорошо, даже подло. Уехала одна – это ладно, но почему столько времени не отвечала на звонки? Разве это порядочно? И кажется, она совсем не скучает без него...