Фуриозо - Карин Эдстрем

Луиза откинулась на спинку стула и изучающе смотрела на комиссара.

— Один вопрос. Зачем вообще все это расследование? Я мало в этом разбираюсь, но предполагаю, что дело заводится, когда есть серьезные основания полагать, что смерть наступила… неестественным путем…

— Мы рассматриваем любой смертельный случай как подозрительный, пока не будет доказано обратное.

— Что вы имеете в виду?

— То, что я сказала. И пока мы не располагаем информацией, достаточной для того, чтобы снять подозрения.

Луиза моргнула. Эбба отметила, насколько хорошо ей удается сохранять спокойствие. Она ожидала чего угодно — от затрудненного дыхания и заламывания пальцев до нервных приступов и истерик. Но Луиза оставалась совершенно спокойной.

— Я хочу спросить, как другие гости отреагировали на смерть Рауля Либескинда? — спросила Эбба. — Были ли с чьей-то стороны проявления агрессии? Гнева? Фрустрации?

— Вам же приходилось сталкиваться с подобными случаями раньше. Так что вы сами прекрасно знаете, какое впечатление они производят на окружающих. Конечно, все были в шоке, и это естественно при таких обстоятельствах. Все хорошо знали Рауля. Мне он был как брат, Анна когда-то с ним встречалась. Хелена… Хелена тоже хорошо с ним ладила… и, разумеется, для Каролины его смерть стала шоком. В последние дни мы тесно работали вместе. И никто и предположить не мог, что такое произойдет. Еще вчера мы вместе играли в квартете, а сегодня одного из нас больше нет…

Эбба молчала, давая Луизе высказаться. Луиза заметила это и придала своему лицу страдальческое выражение.

— Конечно, все рыдали. Отчаянно рыдали. Вам этого достаточно? Я за ними не следила, потому что сама была в состоянии шока. Так что вам лучше спросить остальных, что они испытали в тот момент.

— Кто вам сообщил о смерти Рауля?

— Шель прибежал в дом и позвал меня. Я лежала в своей комнате с мигренью. У меня случаются приступы мигрени. Но за секунду до этого меня разбудил вопль с улицы.

— Кто кричал?

— Каролина, как я потом узнала…

Эбба кивнула.

— Я поняла, что что-то не так, и поспешила вниз. Я увидела, что входная дверь открыта, и на лужайке рядом с баней виднеется неподвижное тело, освещенное фонарем.

— И вы все собрались там у причала?

— Да.

— Чем вы занимались до прибытия вертолета?

— Я вернулась в свою комнату.

— Но вы ведь говорили с другими, перед тем как уйти?

— Я… — Впервые в голосе Луизы послышалось сомнение, но уже через секунду она взяла себя в руки и спокойно продолжила: — Конечно, мы говорили. Это естественно в такой ситуации. Но разные люди реагируют по-разному, и мне в тот момент больше всего хотелось побыть одной.

— Вас никто не хотел утешить? Или вы никого не хотели утешить?

— Говорят же, что есть время горевать и время утешать. Для меня тогда время утешения еще не настало.

А эта Луиза прирожденный дипломат, подумала Эбба, сделав пару пометок в своих бумагах. В задумчивости она покрутила ручку, зажатую между указательным и большим пальцами.

— Мне нужно прояснить один момент. Почему весь квартет «Фуриозо» находился на острове вместе с командой звукозаписи и Раулем Либескиндом?

— Потому что мы собирались записывать новый альбом. У меня на острове своя студия звукозаписи. Ян и Шель отвечают за техническую сторону. Как вы видите, у меня повреждена рука. Я не могла участвовать в записи, и Рауль меня заменил.

— Вы не могли отложить запись?

Луиза рассмеялась:

— Найти время, которое подходило бы всем музыкантам, практически невозможно. Мы задолго до приезда на Свальшер запланировали эту запись. Все участники освободили место в своем гастрольном расписании. И перенеси мы запись — велик риск, что этот альбом вообще никогда бы не вышел. Мы записывали последний из шести струнных квартетов Стенхаммара, который должен войти в двойной альбом, приуроченный к нашему летнему турне в следующем году.

— Почему вы обратились именно к Раулю Либескинду? Он ведь жил в Нью-Йорке. Нельзя было найти кого-нибудь поближе?

— Рауль был моим лучшим другом. Мы всегда заменяли друг друга, когда возникала такая необходимость. Поэтому для меня было вполне естественно в первую очередь обратиться к Раулю с просьбой помочь. И он, не колеблясь, согласился. Расстояние между Нью-Йорком и Стокгольмом не играет большой роли, когда ты привык гастролировать по всему миру, как мы с Раулем.

— Вы успели закончить запись до смерти Рауля?

— Да, вчера.

— Как удачно.

Эбба гадала, как долго Луизе удастся сохранять спокойствие и что может вывести ее из равновесия.

Но Луиза и глазом не моргнула:

— Удачно? Вам не кажется, что это слово при сложившихся обстоятельствах звучит как-то странно? И потом, альбом еще не готов. Мы даже не приступили к обработке звукозаписи. Остается только надеяться, что мы сможем воспользоваться уже готовым материалом и нам не придется все начинать заново.

— Я поняла. Тогда на этом пока закончим. Я буду со всеми общаться по очереди и попрошу вас сегодня не покидать дом без моего разрешения.

Их глаза встретились. Луиза горько усмехнулась:

— Вы хотите сказать, что мы по-прежнему под домашним арестом? В моем собственном доме? На моем острове?

— У меня нет другого выхода, — ответила Эбба, набрасывая список на листе бумаги.

— Я поражена тем, к каким экстремальным мерам вы прибегаете в деле, которое касается несчастного случая. Скалы на Свальшере очень скользкие. У меня нет никаких сомнений в том, что Рауль поскользнулся на камнях и упал в воду, но вы почему-то обращаетесь с нами как с преступниками.

— Я не использовала это слово по отношению к вам. Я следую правилам, установленным для полицейских в этой стране. В этом нет ничего необычного или странного. А что странно, так это ваш страх быть заподозренной в чем-то. Из этого я делаю вывод, что вам есть чего опасаться.

Луиза крепко сжала зубы, стараясь скрыть свое раздражение.

— Не приписывайте мне ваших слов. Я делаю все, чтобы помочь вам в расследовании, хотя это и нелегко.

— Спасибо за то, что уделили мне время. — Эбба протянула Луизе список и открыла компьютер. Не отрывая взгляда от экрана, добавила: — Будьте так добры, повесьте список в прихожей, чтобы все знали свое время. После того как я пообщаюсь со всеми, я сообщу дальнейший план действий. Обед у нас с двенадцати до часа.

* * *

После ухода Луизы Вендела дождалась, когда хлопнет дверь в конце коридора, и повернулась к начальнице:

— Какая она холодная.

— Дворянская кровь, — улыбнулась Эбба.