Самая милая пара - Мэри Кубика

духом, открываю дверь и сажусь на то место, где должен быть Джейк. Еду домой через вечерние пробки, и почти всю дорогу меня не оставляет чувство, что за мной кто-то следит. Включаю поворотник и перестраиваюсь в другой ряд, надеясь оторваться, но та машина повторяет мои маневры. Убираю ногу с педали газа, сбрасываю скорость с почти ста километров в час до восьмидесяти и жду, что преследователю это надоест и он обгонит меня, но тот упрямо тащится за мной. Замедляется вместе со мной и ускоряется вместе со мной.

Машина держит такую дистанцию, что я не могу разглядеть ни водителя, ни номер, но и не отстает настолько, чтобы потерять меня. Приближается мой съезд. Я жду до последнего, включаю поворотник, перестраиваюсь и сворачиваю на съезд. Мой хвост делает то же самое. Теперь я больше смотрю в зеркало заднего вида, чем на дорогу, и в итоге съезжаю на предупредительные полосы [14]. Шум, грохот. Я резко выворачиваю в сторону и замечаю, что руки уже дрожат от страха.

Теперь я на четырехполосном шоссе. Снова включаю поворотник и перестраиваюсь в левый ряд. В зеркале вижу, как та машина повторяет мой маневр, прячась за пикапом.

Машины впереди замедляют ход и останавливаются. Не знаю, откуда у меня берется смелость. Наверное, от уверенности, что в потоке машин напасть на меня никто не решится.

Увидев впереди красный свет, перевожу рычаг коробки передач на паркинг. Открываю дверцу и выхожу из машины. Решение чисто импульсивное. Я не думаю. Просто делаю. И прежде чем успеваю остановиться, я уже на асфальте. Мимо с ревом проносятся машины, холодный воздух бьет в лицо, и ветер задирает подол юбки. Я придерживаю его рукой.

Дверца остается открытой. Под недоуменными взглядами водителей иду по обочине к той самой машине, которая тоже ждет зеленого света.

Еще не увидев водителя, я уже знаю, кто это. Подойдя ближе, узнаю автомобиль. Могла бы догадаться. Вижу его лицо в профиль. Он смотрит вниз, вероятно на телефон в руках или на коленях, и не замечает меня.

Подхожу ближе и стучу по стеклу костяшками пальцев. Он вздрагивает, вскидывает голову, и на него падает моя тень. Выражение лица меняется, он потрясен, но натянуто смеется.

Загорается зеленый. Машины в правом ряду трогаются, но левый ряд стоит из-за моей машины. Сначала сигналит один, потом гудки раздаются со всех сторон.

Райан смотрит на светофор, затем на движущийся поток. Опускает стекло.

– Что ты делаешь, Нина? – Звучит это так, будто я не права. Смотрит как на сумасшедшую.

– Что я делаю? Что делаешь ты? – парирую я.

– Ты блокируешь движение, Нина, – говорит он тоном рассудительного взрослого, пытающегося вразумить несмышленыша.

– Эй, леди! – кричит мне кто-то из окна машины.

– Ты следишь за мной, Райан?

Он отрицает. Пытается доказать, что просто ехал домой, что это совпадение и ничего больше.

– Ты врешь! – почти кричу я. – Я видела тебя в зеркале! Ты преследуешь меня! Почему ты лжешь?

Райан наконец сдается.

– Я волновался за тебя, Нина. Не хотел оставлять тебя там одну. Мне нужно было убедиться, что ты добралась домой.

Значит, он выехал с парковки, спрятался где-то и ждал, пока я уеду.

– Я сказала, что напишу, когда приеду.

Он пожимает плечами.

– Не злись, я же о тебе беспокоюсь. Хочу быть хорошим другом, Нина, вот и все.

– Тогда оставь меня в покое. Если хочешь быть хорошим другом, перестань меня преследовать.

Поворачиваюсь и иду к своей машине.

– Подожди, Нина, стой! – окликает Райан, но я не останавливаюсь.

Прибавляю шагу, бегу и прыгаю за руль. Машины в левом ряду перестраиваются вправо, объезжая меня. Некоторые просто проезжают, другие сигналят. Через некоторое время в зеркале остается только Райан и два автомобиля между нами. Жду. Долго смотрю в зеркало, пока он наконец не перестраивается и не проезжает мимо. Слежу за его огнями, пока они не растворяются в потоке машин. И только тогда трогаюсь сама.

Дома заезжаю в гараж. Меня еще бьет нервная дрожь. Уже начало седьмого, а мне еще нужно собрать вещи, покормить кота и вернуться к маме. Солнце только что скрылось за горизонтом, и небо на западе пламенеет. Закрываю гараж, жду, пока дверь опустится, и только тогда, убедившись, что я в безопасности и одна, выхожу. Затем сама обыскиваю машину и нахожу нечто шокирующее.

– Можем поговорить о вчерашнем? – спрашивает Райан на следующее утро. Как всегда, он стоит на тротуаре, будто это самый обычный день, хотя, конечно, это не так. – Я звонил тебе.

Я знаю, что он звонил. Видела на экране четыре его вызова между семью и десятью вечера. Он был настойчив, но я не отвечала, потому что не хотела говорить с ним вчера. К тому же мысли были заняты другим – находкой в машине Джейка. Позже я прослушала его сообщения, становившиеся все более раздражительными.

– Лучше не надо. Может, просто сделаем вид, что ничего не было? – предлагаю я и, обойдя его, иду дальше.

День тянется мучительно медленно. Мне нужно поговорить с Лили, но наедине, поэтому я жду до конца учебного дня, когда все разойдутся, и только тогда иду к ней в класс. Захожу и вижу Лили за столом. На секунду задерживаюсь у двери, смотрю на нее. Она склонилась над стопкой тетрадей, проверяет работы. У нее длинные волосы, и мне не видны ее глаза. Смотрю на нее, и внутри меня поднимается волна гнева, к которому примешиваются горечь и разочарование. Я стараюсь не дать воли чувствам.

Все эти годы я была для Лили хорошей подругой.

Я всегда считала, что хорошо разбираюсь в людях, но дружба с ней оказалась ошибкой. Теперь это очевидно. Она не та, за кого себя выдает.

Стучу костяшками пальцев в открытую дверь, и Лили отрывается от тетрадей.

– Привет, Нина, – улыбается она, но улыбка словно нарисованная и не касается глаз.

– Привет, Лили. Не помешаю? – Я вхожу в класс.

Лили говорит, что нет, не помешаю, что ей в любом случае нужен перерыв и она рада отвлечься.

– Как себя чувствуешь? – спрашиваю я. В последний раз мы говорили несколько дней назад, когда у нее сел аккумулятор и Кристиан приехал к школе помочь ей.

– Нормально. Не идеально, но грех жаловаться. Хотела заглянуть к тебе, спросить, есть ли новости о Джейке. Извини, оказалась не лучшей подругой. Токсикоз замучил. Но это не оправдание.

– Не кори себя, – отмахиваюсь я. – Токсикоз и впрямь кошмар, все так говорят.

– Да, настоящий ужас, – соглашается она и, похоже, смущается, потому что