Последняя камелия - Сара Джио

– Частных детективов?

– Надеюсь, вы меня простите. Они следили не за вами. Я лишь хотел узнать, каковы планы в отношении поместья, и любопытствовал насчет сада, не найдут ли они чего-нибудь интересного в сарае.

– Так вот кто шнырял там, – пробормотала я.

Вместе с ним я подошла к окнам, выходящим в сад.

– Значит, мне не нужно говорить вам о поле для гольфа, вы уже об этом знаете.

Он на мгновение смешался, но потом его взгляд остановился на террасе за окнами.

– Сад! Камелии! – воскликнул он. – Мама была бы так счастлива, что все осталось так, как было при ней. Ну, все немного заросло, но все равно это великолепно.

– Да, – сказала я. – Мистер Ливингстон, я бы хотела вам кое-что показать. Там, в гостиной.

Я протянула ему папку с вырезками о пропавших женщинах и показала карту сада с приклеенными бумажками.

– Что это? – спросил Николас.

Я взяла альбом его матери и открыла на странице с камелией Petelo.

– Вы видели это раньше?

Его взгляд затуманился.

– Да, – ответил он, – я помню тот день, когда Флора нашла его.

– Ваша няня?

– Да, – сказал он, глядя на вырезки. – Когда она пропала, мы страшно перепугались. Она словно сквозь землю провалилась. Даже не попрощалась с нами. – Погрузившись в свои мысли, он рассматривал страницу альбома. – Мама любила свои камелии. Я до сих пор помню, как она ходит среди деревьев, что-то напевая. Они напоминали ей любимый Чарлстон.

– Мистер Ливингстон, мне кажется, ваша мать пыталась перед смертью раскрыть какую-то тайну. – Я указала на цифровой код в правом верхнем углу страницы. – Я установила, что эти номера соответствуют датам исчезновения нескольких женщин. Думаю, ваша мать догадывалась, что здесь, в поместье, происходит что-то неладное. Вы не можете что-нибудь припомнить? Какую-нибудь мелкую деталь, которая могла бы пролить свет на исчезновение тех женщин?

– Ну, мои детективы действительно кое-что нашли среди камелий.

Мы вышли наружу, где на подъездной дорожке у синей машины стояла какая-то пара. Женщина с короткими светлыми волосами сняла солнечные очки и улыбнулась.

– Это вы! – воскликнула я. – Это вы спасли меня в сквере.

– Да, – подтвердил мужчина. – Меня зовут Джеймс, а это Майра. Мы работаем на мистера Ливингстона. А наткнулись на вас в городе совершенно случайно. Мы вас видели раньше, когда обследовали сарай. За это извините. Мы не хотели вас пугать.

– Ничего, – сказала я. – Я рада, что это были вы, а не…

– Я запомнил ваше лицо, – продолжал Джеймс, – и когда заметил того мужчину, шедшего за вами в сквере, мы тоже пошли следом.

– И хорошо, что пошли, – заметила я.

– Его поймали?

– Нет, – ответила я. – Но поймают. Я уверена, что поймают.

Я кивнула в сторону синего кабриолета у входа, вспомнив загадочную женщину, остановившуюся поговорить с Рексом в день нашего приезда.

– А ведь вы были здесь сразу после нашего приезда, – сказала я, с любопытством глядя на Майру. – Разговаривали с моим мужем. А он сказал, что вы курьер.

– Ах, тогда! – ответила она. – Да.

Николас Ливингстон указал на камелии вдали:

– Мы вам все объясним.

Я кивнула и повернулась к деревьям.

– Ладно, пойдемте, пока дождь не начался. – Ваша мать содержала прекрасный сад, – сказала я Николасу. – Я садовый дизайнер, и можете мне поверить, никогда не видела ничего подобного.

– Да, – согласился он, – она очень гордилась своей коллекцией. Там есть несколько редких видов. По крайней мере, были раньше.

Я вынула страницу, вырванную из альбома леди Анны.

– Вот этот, например. Его назвали миддлберийская розовая. Вы знаете эту камелию?

Николас взял страницу.

– Да, я помню ее. Она цвела только один раз, после маминой смерти. – Он покачал головой. – Маме так и не пришлось увидеть ее цветения.

– Где она? – спросила я, оглядывая место в саду, где, согласно цифровому коду, она должна была находиться. Там остался лишь осевший грунт.

Глаза Николаса вспыхнули, словно его поразило внезапное воспоминание.

– Вон там. – Он указал на сарай. – Если это та, которую я помню, отец ее перенес. После маминой смерти у него были причины полагать, что кто-то пытается эту камелию украсть. Цветочные воры. И он перенес ее туда, за сарай.

Мы обошли старое строение, но на месте, где якобы стояло дерево, остался только пень, причем очень старый.

– Как жаль… – разочарованно произнесла я и опустилась на поросшую мхом землю.

Джеймс поманил Николаса к боковой стене сарая.

– Хотите посмотреть, что мы обнаружили?

Я вслед за ними подошла к двери.

– Она заперта, – сказала я, дергая ржавый замок.

Джеймс улыбнулся:

– Это моя специальность. Одну секунду.

Через мгновение он вынул замок из засова и распахнул дверь.

Мы вошли внутрь.

– Похоже на старый садовый сарай, – заметила я.

Майра и Джеймс переглянулись.

– Видите ту дверцу? – спросил Джеймс.

Я кивнула.

Он открыл ее, за дверцей оказалась маленькая каморка. У стены стояли несколько лопат и грабель, а на самой стене виднелась грубая надпись, сделанная от руки черными чернилами. Я подошла ближе, вгляделась и прочитала: «Да будут цветы окроплены ее кровью, чтобы проявить свою красоту».

– Что это?

Майра снова взглянула на Джеймса.

– Мисс Синклер, – проговорила она, поворачиваясь ко мне, – мы думаем, что это написано кровью.

– Мы подаем заявление в полицию, – сказал Джеймс, когда мы вернулись к дому. – Думаю, тут хватает улик, чтобы возобновить следствие по делу о смерти леди Анны Ливингстон. – Он сжимал в руках бумаги, которые я ему дала, в том числе и карту сада. – А с вашей помощью, Эддисон, я думаю, мы можем достичь серьезного результата.

– Держите со мной связь, – сказала я, когда он с Майрой сели в машину.

– Обязательно, – ответила она, и машина отъехала.

– Ну, – сказал Николас, – я тоже должен подумать о возвращении. Моей жене не нравится, что я здесь. Она содрогается от этой старины.

– Да, тут есть от чего содрогнуться, – улыбнулась я.

Он достал из пиджака мобильный и вызвал такси.

– А что стало с вашими сестрами? – спросила я. – Они тоже держались подальше от поместья?

– После смерти отца Кэтрин и Джени никогда сюда не возвращались, – ответил он, – возможно, по тем же причинам, что и я. Кэтрин вышла за лондонского банкира и завела свою семью. Джени уехала в Швейцарию.