Не родись пугливой - Ирина Хрусталева

– Эй, есть кто живой? Я машину пригнал. Чего это двери-то нараспашку? – сочным басом прогрохотал Вячеслав, входя в комнату. – Что это с ней? – кивнул он на Катю, рядом с которой ползала на полу Кира, пытаясь привести в чувство.

– В обмороке она, – ответила девушка. – Помоги-ка мне поднять ее.

– В обмороке? – недоверчиво переспросил здоровяк. – А с чего это вдруг?

– Бабку мою увидела. Ты, кстати, ее не видел? – совершенно спокойно спросила Кира, продолжая смачивать руки в стакане с водой и брызгать подруге на лицо.

– Кого?! – хлопнул глазами Вячеслав.

– Мою бабушку, Евгению Александровну Романову, – четко произнесла Кира и посмотрела на молодого человека кристально чистыми глазами.

– Аааа, Евгению Романовну? Бабушку? – глупо улыбаясь, переспросил Вячеслав. – Не-а, не видал, – нервно озираясь по сторонам, замотал он головой. – А она что, видела? – кивнул он на бесчувственную Екатерину.

– Не Романовну, а Романову, – поправила его Кира, проигнорировав вопрос.

– Ну да, ну да, я и говорю, – быстро закивал головой здоровяк. – Кирюха, это, наверное, белая горячка, – выдохнул он.

– Какая горячка? – сморщила носик та, еле-еле сдерживая смех.

– Белая, – повторил молодой человек. – Это глюки такие на почве алкоголизма. Черти видятся или, как у нее, покойники, – кивнул он на Катю.

– Я ее тоже видела, – с хитрой улыбкой проговорила Кира.

– Кого?

– Бабушку.

– Значит, у вас обеих горячка белая, – задумчиво пробухтел Вячеслав. – Покойники – это последняя стадия, – со знанием дела добавил он.

– Вот, нашатырь принесла, – раздался голос от двери, и Вячеслав, резко развернувшись, выпучил глаза, нервно икнул и сел мимо стула.

– Мать твою! – выдохнул он.

– Что это с тобой, сосед? – спросила здоровяка старуха, которая стояла в дверях с пузырьком нашатыря в руках.

– Баб Зин, это ты, что ли? – пробухтел Вячеслав.

– Нет, Мадонна, – хихикнула бабка. – Ты что это, ослеп, что ли?

– Так на тебе… это самое… – бестолково бормотал он, показывая рукой на парик старухи, потом на халат.

– Нравится? – жеманно поджав накрашенные губы и поправляя на голове белокурый парик, кокетливо поинтересовалась баба Зина.

– Охренеть и не встать, – прошептал здоровяк. – Я ж тебя за Евгению Александровну принял!

– Неужели и правда я так на нее похожа? – с горящими глазами спросила старуха. – Я давно просила Кирочку, чтобы она мне вещи Женечкины отдала. Она все никак да никак, а неделю назад не устояла перед моими уговорами, целый чемодан мне собрала. Ой, я так благодарна, так благодарна, – прижимая руки к груди, возбужденно рассказывала она. – Правда, халат красивый?

– Суперприкид, – кивнул головой Вячеслав и, тяжело вздохнув, начал подниматься с пола.

– Кирочка, возьми нашатырь, давай мне соль, я побежала, у меня там бульон на плите кипит, – заторопилась баба Зина.

Кира вытащила из навесной полки целый пакет соли и подала его соседке.

– Берите все, у меня еще есть.

– Вот спасибо, мне теперь этого на целый год хватит, – обрадовалась старуха. – Я побежала, бульон там у меня, – повторила она и, сунув пузырек в руки девушке, испарилась торопливой семенящей походкой. Кира отвинтила крышечку и, присев перед Катей на корточки, сунула ей пузырек под нос. Та сразу открыла глаза и резко села на полу. Она схватилась за голову и простонала:

– Я что, в обморок упала?

– Ага, упала, – кивнула Кира, пристально наблюдая за подругой.

– Травма, видно, серьезная, психологическая, – пробормотала та. Увидев Вячеслава, она ехидно улыбнулась: – Ну, наконец-то приехал, не прошло и года! Сколько можно тебя ждать? Поехали быстрее домой, что-то мне нехорошо, всякая ерунда мерещится, – с опаской оглянулась она по сторонам. – Кир, ты ничего не видела? – спросила она у подруги.

– Нет, ничего, – пожала та плечами.