Шопинг с Санта Клаусом - Елена Логунова

– А вот и мы! – весело объявил Вадик, врываясь в номер с новой бутылкой в руке. – Ваш покорный слуга херр Рябушкин и весьма уважаемый мною господин Арманьяк!

– Арманьяк после виски? Это моветон, – поморщилась подружка. – Фу, Вадик! Мы же культурные люди!

– Прошу прощения, уважаемые дамы и господа, я ненадолго вас покину! – отменно вежливой речью косвенно подтвердив репутацию культурного человека, сообщила я. – Мне нужно сделать один важный телефонный звонок. Не возражаете, если я выйду на балкон, чтобы поговорить без помех?

– О да, изволь! – брякнула Ирка.

И она, одной изысканной репликой исчерпав всю свою хваленую культуру, бесцеремонно прилепила ухо к стеклу балконной двери, едва я вышла из номера.

– Добрый вечер, Василий Онуфриевич! – приветливо сказала я, дождавшись соединения. – Это Елена. Вам удобно говорить?

– Какой вечер, у нас ночь уже, двенадцатый час! – пробурчал начальник. – А говорить мне вполне удобно, я не на нарах сижу и не в могиле лежу. Чего у тебя? Еще проблемы?

– У меня не проблемы, у меня вопросы, – ответила я, против воли начиная заводиться. – И, кстати, они имеют прямое отношение и к нарам, и к могилам. Скажите мне, Василий Онуфриевич, только честно, почему, узнав о смерти Юрика Солнцева, вы ничего не сказали немецкой полиции о нашей берлинской миссии?

– Откуда ты знаешь, что я не сказал?

– Если бы полицейские знали о присутствии в Берлине коллег убитого, отправленных на то же самое задание, они обязательно захотели бы пообщаться со мной и с Рябушкиным, – объяснила я. – Значит, вы не поделились с Крипо информацией, но сразу же перезвонили Вадику.

– А кому же еще? – Гадюкин уже оправдывался. – Я сначала тебе звонить пытался, но твой телефон не отвечал. Мобильный Рябушкина тоже был недоступен, так пришлось через портье в отеле к нему в номер дозваниваться!

– Василий Онуфриевич, а как вы узнали, в каком отеле нас искать? – Я задала важный вопрос и замерла, ожидая ответа.

– В каком отеле? – Гадюкин растерялся. – А я и не знаю, в каком вы отеле… Я Людочке сказал: «Соедини меня с Рябушкиным, быстро!» – она и соединила.

– А Людочка, значит, знала, где мы? Понятненько. – Я действительно кое-что поняла. – Еще один вопрос, Василий Онуфриевич. Очень важный. Кому выгодно, чтобы мы не подписали этот контракт?

– Конкурентам нашим, компании «СМИ-ЮГ», кому же еще! – не задумываясь, ответил директор. – Если мы не получим эти немецкие деньги, они нас сожрут!

– А если получим?

– Тогда мы их сожрем! – рыкнул Гадюкин. – Только так: или мы жрем, или нас жрут. Такова жизнь!

«Жизнь есть борьба за позиционирование в пищевой цепочке», – ехидно резюмировал мой внутренний голос.

– Вопросов больше нет, – сказала я. – Доброй ночи.

А неугомонный внутренний съязвил:

– Жрите спокойно!

Иркино ухо расползлось по стеклу – большое и розовое, как амеба под микроскопом. Я постучала прямо в перламутровую ушную раковину, вспугнутая подружка отпрыгнула в глубь комнаты и в смущении застыла, как садово-парковая скульптура «Девушка с вискарем» – идеальное украшение уличного кафе-бара. Я вошла в номер, закрыла дверь на балкон, утвердила кулаки на талии и посмотрела на Вадика таким взглядом, что он занервничал, облизал губы, оглянулся на Ирку, убедительно притворяющуюся статуей, и горячо, но неискренне сказал:

– Дорогая, что бы тебе про меня ни наговорили, это все неправда!

– Мне ничего не сказали, я сама догадалась, – возразила я. – Колись, Вадька! Это ты сообщил Людочке, что мы остановились в отеле «Берлин»?

– Кто такая Людочка? – отмерла наша переводчица, молчавшая так долго, что я уже и забыла о ее присутствии.

– Людочка – это новая секретарша нашего директора, – объяснила я, созерцая Вадика, который в попытке спрятать виноватый взгляд уткнул его в ближайший угол биссектрисой.

Вадик оживился:

– Она такая хорошенькая… Гм. – Тут он покосился на покрасневшую Ксению и резко сменил и тон, и текст: – Хорошая такая секретарша! Очень просила меня держать ее в курсе нашей берлинской эпопеи. Просто образцовый помощник руководителя! Хочет все знать, чтобы оперативно выполнять задания шефа.

– Действительно, оперативно! – хмыкнула я. – Где мы будем жить, Ксения сказала нам только по дороге из аэропорта. И ты сразу же передал эту информацию образцовой Людочке? Ну, молодец!

– А что такого? – насупился Вадик. – Может, я предвидел, что у Гадюкина возникнет непреодолимое желание позвонить мне в отель?

– Скорее ты надеялся, что сладкоголосая Людочка по телефону расскажет тебе на ночь волшебную сказку для взрослых! – парировала я.

– О! О! Шпиль, шпиль, дрюкен! – ехидная Ирка томно пробасила наиболее вероятный сказочный зачин.

– С тобой мне все понятно, Казанова! Ты неисправим, – я махнула рукой. – А вот с Людочкой придется разобраться.

– Как разобраться? – встрепенулась Ксения.

Судя по блеску в глазах, девушка прекрасно понимала зловещий смысл слова «разборки». Можно было порадоваться: нам досталась переводчица с хорошим знанием современного русского языка.

– Я подозреваю, что кое-кто в нашей родной конторе работает на конкурентов – компанию «СМИ-ЮГ», – объяснила я. – Прошу заметить: гад в перчатках подстерегал меня не где попало, а именно у «Берлина». Кто-то же ему сказал, в каком отеле мы живем! Кто? Мне очень подозрительна секретарша Людочка с ее повышенным интересом к нашей берлинской командировке.

– Ты думаешь, Людочка работает на «змеюк»?! – ахнул Вадик, упомянув выразительное прозвище, которым наградил ненавистных конкурентов кто-то из наших доморощенных острословов. – Так они же натуральные бандюги, а директор их – действующий мафиози, это все знают! «Змеюки» давно пытаются нас проглотить, только Онуфриевич наш изворотливый, все время находит, как ускользнуть.

– Так вот, чтобы ты знал: этот немецкий контракт – как раз хитрый ход, который может спасти нашу контору от поглощения, – вздохнула я. – А может и не спасти… Вадик, мы с тобой сущие младенцы! Теперь я понимаю, что наш Василий Премудрый потому и не поехал в Берлин собственной драгоценной персоной, что вполне сознавал опасность данной миссии. В отличие от нас с тобой, Гадюкин заранее знал, что «змеюки» сделают все возможное для срыва этого контракта.

– Но мы же его уже один раз подписали! Притом сделали это без малейших проблем! – напомнил Вадик. – И, если бы бювар с контрактом не свистнули у нас в поезде, мы не прилетели бы в Берлин во второй раз! Тебе не кажется, что «змеюкам» имело смысл вмешаться раньше?

– И поубивать нас еще в первом акте Марлезонского балета? – я потерла лоб. – Действительно, это было бы вполне логично…

Я задумалась. Напарник был совершенно прав, нашему победоносному блицкригу на немецком фронте помешали не конкуренты, а обыкновенные поездные воры.