Шоколадное пугало - Дарья Донцова

Ершов перевел дух.

– Полагаю, Николай как-то так рассуждал. Но вам он не сказал, где отвертка. Горелова жизнь приучила никому не доверять. Игорь Борисович, почему вы стали искать орудие убийства? Действовали аккуратно. Разбили Поля. Почему именно его? И по какой причине уничтожили Розанну? В ней-то точно отвертки не было. Сами же ее сделали недавно.

– Перестаньте, – рассердилась Лариса, – не несите чушь! Поль рассыпался от старости. А Розанна… Игорь не мог ее уничтожить. Рози – особая кукла! Я так Игорю и сказала, Рози – это я! У тебя я получилась. У нее мое лицо! Ясно?

– Лариса, – сказал Ершов, – в Королевстве Шоколадного Пугала повсюду лежат ковры. Постелены они настоящей Аглаей Борисовной, чтобы какая-нибудь кукла, случайно упав, не разбилась. Почему же Розанна погибла? Горничная, которую выгнали, не врала, она не виновата. Думаю, Игорь Борисович схватил свое произведение, которое вы считали своим портретом, и шмякнул куклу об стол, а потом ушел, оставив осколки.

Лариса опешила.

– Не собираюсь более слушать эту чушь! – вспыхнул артист. – Сей бред не имеет ко мне ни малейшего отношения!

– Ладно, тогда посмотрим кино, где вы исполняете главную роль, – неконфликтно предложил Димон. – Илья, как у тебя дело с анализом конфеты?

– Шоколад экстракласса, – сообщил Аверьянов, – качество восхитительное. Чисто. Ни малейшего следа никакого лекарства!

– А вы чего ждали? – рассмеялась Лариса. – Найти цианистый калий?

Димон повернул свой ноутбук так, что его экран стал хорошо виден не только Ларисе, Игорю, но и мне. Появилось изображение.

– Это что? – пролепетала через пару секунд Лариса.

– Ваш любимый Игорь достает из вашего шкафа коробку шоколада, – начал комментировать Коробков, – кладет ее в пакет. Оттуда вытаскивает другую коробку, точь-в-точь такую же, открывает, вытаскивает самую маленькую бонбошку и уходит.

– Милый, у тебя было две коробки? – изумилась Лара.

– Раскрылся мой секрет, – рассмеялся Игорь, – я хотел тебя порадовать, когда ты конфеты из первой съешь.

– Принесите нам ту, что взяли из гардероба, – попросил Федор, – ее тоже проверим на медикаменты.

Игорь поморщился:

– Господа, не пора ли вам уйти?

– Лариса призналась в убийстве матери, – напомнил Коробков, – мы обязаны сообщить о преступлении. Она попадет под следствие.

Игорь молчал.

– СИЗО, суд, зона, – тяжелые испытания даже для тех, кто привык жить в бараке, в нищете, – произнес Ершов, – а для изнеженной дочери Горелова это стресс, он может привести к необратимым последствиям, к смерти Лары.

Игорь встал.

– Что вы хотите? Наказать меня за присвоение чужой личности? Так я не обманывал Лару, не мошенничал. Я спасал любимую женщину, поэтому и прикинулся Аглаей, изображал немолодую бабу!

– И устали, – подвел черту Михаил Юрьевич. – Я понимаю вас. Вы совершили роковую ошибку, меняя коробки, не открыли ту, что лежала в гардеробе, не проверили, какую конфету взяла Кристина. Решили, что горничная постеснялась взять центральную, поэтому съела маленькую. Ан нет! Кристина слопала самую большую шоколадку. Мы-то сделали фото открытой коробки.

Лицо Игоря покрылось красными пятнами.

Дверь открылась, появилась Вера с коробкой.

– Вот! Он ее засунул под свой матрац. Глупо очень!

– А ну верни на место! – заорал Игорь. – Дрянь! …! …!

– Милый, – ахнула Лариса, – что ты говоришь?

– Себя спроси! – потерял всякий человеческий облик любовник. – Дура! Кретинка! Идиотка! Ненавижу! Надоела! Кто им разрешил камеру в своей спальне установить?

– Я, – пролепетала Лариса. – Они попросили… сказали… что кто-то из прислуги хотел меня отравить, а конфету съела Конкина… вот и… ну… вот… попросили никого не предупреждать, даже тебя, потому что ты можешь случайно проговориться… но… но…

Димон поднял руку:

– Игорь Борисович! Мы объяснили Ларисе Николаевне, что с большой долей вероятности шоколад отравлен. Конкина – случайная жертва. Убойное, в прямом смысле этого слова, сочетание лекарств предназначалось ей, хозяйке дома. Кто-то из слуг ее ненавидит. Она и подумать не могла, что лишить жизни ее решили вы. Жизнь Ларисы спасло то, что она послушалась врача, и, чтобы вылечиться, принимала предписанный препарат и не ела конфеты, которые могли свести на нет эффект таблеток. А вам не повезло. Лара про недомогание вам не сообщила. Наверное, вы удивлялись, почему она никак не свалится с инсультом, не оставит «маму» со всеми деньгами. Вы действовали хитро, лекарства заказали по интернету, курьера вызвали в вестибюль одного банка. Но, представляете, мы нашли девушку-студентку, которая принесла вам пакет с ампулами. Как нам это удалось? Ответ прост: я гений.

– …! …! – выматерился Игорь. – Всю жизнь мне испоганила! Почему не сказала про камеру, дрянь… …! …!

В комнату вошло несколько парней, они увели Парамонова.

– Почему я ничего не сказала Игорьку? Господи! – прошептала Лариса. – Я вам не верю. Какой яд? Бред! Игорь в последнее время стал очень нервным. У него постоянно голова болела. Зачем его волновать сообщением про отраву? Вот. Я всегда берегу Игорька, он старше меня. Люблю его. Вот. Почему он коробку подменил? Не знаю! Но я уверена: нет там ничего, кроме моих любимых конфет. Отравы нет! Глупости вы говорите.

Илья поднял пробирку, в которой плескалась красная жидкость.

– В коробке, которую притащил сам Игорь Борисович только шоколад. А в той, что принесла Вера, в конфетах много какого-то препарата.

– Эх, Лариса Николаевна, – с жалостью сказал Димон, – полюбили вы принца, а он оказался змеей подколодной.

– Бойся любовника, шоколад приносящего, – мрачно перефразировал крылатое выражение Ершов.