Дед Снегур и Морозочка - Дарья Донцова

– Фу, отстой, – скривилась я, – натяни ботильоны от Марка Джейкобса.

– Гадость, – не замедлила среагировать Марта.

Я покосилась на Иру, которая с приоткрытым ртом внимала «светской» беседе, решила, что нужное впечатление произведено, и сменила тему.

– Кисонька, возьми одну девочку в клуб.

– Очень надо? – недовольно отозвалась Марта.

– Потом объясню, золотце.

– Она рядом стоит?

– Как только ты догадалась? – умилилась я и протянула Ире мобильный.

В этом не было необходимости, громкая связь работала исправно.

Ира осторожно взяла трубку.

– Мою подругу зовут Марта Карц, – шепнула я.

– Карц? Та самая? – обомлела Ирина. – Из журналов?

– Это я, – заржала Марта, великолепно слышавшая нашу беседу. – Что? Не подхожу тебе по имиджу?

– Ой, – только и сумела вымолвить Ира. – Здрассти.

– Договорились? – воскликнула я, когда раскрасневшаяся девушка вернула трубку.

– Мне никто из девчонок не поверит, если скажу, что общалась с самой Карц! – затараторила администратор.

– Теперь твоя очередь, – напомнила я.

Ира развернула ко мне ноутбук.

– Смотри в вэб-камеру. Так, сейчас. Вот, держи.

В моих руках оказался пропуск с моментально сделанной фотографией и ярко-красной надписью «Гость».

– Строго у вас, – удивилась я, – обычно в клиниках, особенно с охраной, не заморачиваются.

– Санаторное отделение у нас типа сейфа, заперто со всех сторон, – вздохнула Ира, – спросишь там на рецепшен старшую сестру Юлию. Пока по территории пройдешь, я ей позвоню.

Если Марта Карц могла впустить Иру в манящую весельем клубную жизнь столицы, то одетая в зеленый халат Юля чувствовала себя хозяйкой в строго закрытом отделении. Без всякого смущения она провела меня в роскошно обставленный кабинет и объявила:

– Алексей Юрьевич, это Таня, жена одного нашего знаменитого артиста.

– Садитесь, дорогуша, – пророкотал добродушный толстяк, отрываясь от компьютера. – Юляша, вели нам чайку подать, на улице зябко, как-никак декабрь! Хотя я помню годы, когда в Москве зимой термометр стабильно держался на отметке минус двадцать пять, а сотрудники ГАИ стояли на дорогах в белых валенках и светлых тулупах из овчины. М-да. Что вас, душенька, сюда привело?

– Муж плохо себя чувствует, – потупилась я, – сначала маялся бессонницей, потом, наоборот, стал постоянно дремать, перепутал день с ночью. До девятнадцати часов зевает, еле двигается, на все предложения, даже самые заманчивые, отвечает стандартно «ничего не хочу». А после восьми оживает, энергия бьет ключом, бегает как электрический веник, в кровать его не загнать! На работе у него пошли сложности, Гри стал хамить коллегам, а сейчас еще и за бутылку хватается. Боюсь, я не очень хорошо объясняю.

– Наоборот, солнышко, вполне понятно, – приободрил меня Гладков, – естественно, за глаза диагноз я не поставлю, но, судя по услышанному, большой трагедии нет. С подобными состояниями мы легко справляемся. Вам повезло, недавно освободился пятый коттедж, сейчас там идет уборка. В среду можете привезти мужа. Это наш прайс.

Я посмотрела на листочек с ценами и постаралась не измениться в лице. Интересно, при помощи каких средств в «Созвездии» выводят из депрессии пациентов? Покрывают их золотом? Украшают спальни изумрудами и рубинами? Выписывают для развлечений звезд мирового шоу-бизнеса уровня Мадонны? За что нужно отдать сумму, в которой я никак не могу сосчитать нули?

– Оплата по желанию, – цвел улыбкой Алексей Юрьевич, – можно безналом, наличкой, рубли, евро, доллары. Хотите – вносите сумму единовременно, если вам удобнее разбить платежи по декадам, месяцам, неделям, нет проблем. Мы всегда идем навстречу клиентам.

Я изобразила придирчивую особу.

– Хочется сначала посмотреть на помещение.

– Конечно, солнышко, Юлечка вас проводит, – потер пухлые руки Гладков, – сейчас только узнаю, закончили ли обработку дома.

– Есть еще одна проблема, – сказала я, когда Алексей Юрьевич закончил переговоры с Юлей по селектору. – У моей сестры подрастает дочь, девочка с большими проблемами. Вы слышали о синдроме Фаултона?

– Вашей племяннице установили такой диагноз? – поразился Алексей Юрьевич. – Вам повезло попасть к грамотному специалисту. Эта болезнь мало известна, и, если уж честно, наука пока перед ней бессильна.

Я издала протяжный стон.

– Знаю! Но через пятые-десятые руки до нас дошла информация о Сергее Козлове, который успешно лечит таких людей.

Алексей Юрьевич погасил улыбку.

– Козлов умер.

– Боже! Какое несчастье, – всхлипнула я, – нам о нем взахлеб рассказывала Вера Киселева, сестра Галины Юдаевой, находившейся на попечении этого замечательного специалиста. Верочка предупредила, что лечение стоит денег, но Галя стала нормальным человеком.

В глазах Гладкова появилась откровенная жалость.

– Душенька, о мертвых принято говорить либо хорошо, либо ничего. Но вам лучше знать нелицеприятную правду. Козлов был энтузиаст, он основал лабораторию, пытался справиться с синдромом Фаултона, создал стройную теорию о влиянии гипноза на больных. Работал день и ночь, не завел семьи, спал в этом кабинете. За увлеченность делом его любили и врачи, и медсестры, подчас прощали моему предшественнику невоспитанность, грубость. Лиза Лапкина за ним словно за малышом приглядывала, но Сергей никого не вылечил. У него в исследовательских палатах проживало четверо больных, ни один из них не адаптировался и не стал нормальным членом общества.

– Вот мошенник, – цокнула я языком.

– Вовсе нет, – встал на защиту коллеги Алексей Юрьевич, – Сергей просто заблуждался. В истории медицины много страниц, и не все они заполнены описанием побед. В древние времена лекари находили камни особой формы и обкладывали ими больного, они считали, что таким образом изгоняют из тела хворь. В Средние века от чумы пытались избавиться при помощи земли, заболевшего закапывали в яму и думали, что ему помогают. А сколько ошибок в фармакологии? Опиум считался безобидным болеутоляющим, его в девятнадцатом веке прописывали даже грудным детям при желудочных коликах. Но всегда находились врачи, которые, не сдаваясь, шли к своей цели. Доктор Эдуард Джениер, первым прививший оспу, наш хирург Пирогов, сделавший первую операцию под наркозом на поле боя, Илизаров с аппаратом для костей, Святослав Федоров с искусственным хрусталиком, – все прошли через огромные трудности, прежде чем сумели доказать свою правоту. Науке нужны и ложные теории, без них, пусть вам это не кажется странным, нет прогресса. Когда-нибудь синдром Фаултона победят, и это будет победа и Козлова. Но пока рассчитывать не на что, у Сергея не было ни одного положительного результата.