Беатрис - Лина Бенгтсдоттер

Шарлотта не захотела оставаться в кафе, так что они спустились к каналу и сели на скамейку у воды.

— В Стокгольме у меня осталась подруга, — начала Шарлотта. — Собственно говоря, я собиралась порвать со всеми, когда переехала сюда, но с ней не могла, потому что она спасла мне жизнь. Я превысила дозу. Сознательно, потому что у меня больше не осталось сил — а она выломала дверь в мою квартиру и спасла меня. Потом мы с ней вместе завязали, но она, к сожалению, сорвалась.

Чарли кивнула. Ей не хотелось без надобности задавать вопросы, она дала Шарлотте продолжить рассказ.

— Большинство потом снова срывается, — продолжала Шарлотта. — Но этих историй люди не слышат, опустившиеся и умершие не имеют голоса. Не они выступают на телевидении или беседуют с подростками в школах.

«К чему она ведет? — подумала Чарли. — Куда приведет нас вся эта история?»

— У нее был ребенок, — сказала Шарлотта. — Дочь.

Она посмотрела на воду.

— Даже не хочется думать о том, через что довелось пройти этой девочке. Все словно забывали, что в квартире ребенок. И я тоже. Мы кололись, и все.

— А что произошло потом? — спросила Чарли, когда Шарлотта надолго замолчала.

— Ребенка у нее отобрали, — ответила Шарлотта. — Я понимаю почему, но все же это ужасно. За судьбой девочки я следила на расстоянии. Ее перебрасывали из одной приемной семьи в другую, из одного закрытого учреждения в другое, но лучше не становилось. Напротив, все стало совсем плохо, и тогда я обратилась в социальную службу, предложив, чтобы она пожила у нас. Я подумала, что, может быть, она выправится, если побудет у людей, которые понимают ее, которые заботятся о ней, так что… В общем, мы с Давидом взяли ее к себе. Она ездила с нами в Москву.

У Шарлотты зазвонил телефон. Она достала его, посмотрела на дисплей и сбросила звонок.

— И как все получилось? — спросила Чарли.

— Хорошо, — ответила Шарлотта. — Поначалу все шло хорошо. Дети полюбили ее, мы с Давидом тоже. Само собой, жизнь наложила на нее свой отпечаток. Ребенку должно очень повезти, чтобы он попал в хорошую приемную семью, а ей раньше не везло.

Чарли кивнула и мысленно поблагодарила ту приемную семью, в которой выросла, — безопасность, четкие рамки, забота.

— Но мы могли поговорить об этом, — продолжала Шарлотта. — Мы с ней сошлись очень близко.

— А потом?

— Возникла проблема, — вздохнула Шарлотта. — Она забеременела, но сама не знала, кто отец. Давид и я пытались поговорить с ней, убедить ее… избавиться от ребенка — в смысле, ей было всего шестнадцать, и у нее уже все было непросто, так что…

— И что произошло?

— Она решила оставить.

— И…?

— Фрида и Густав давно мечтали о ребенке, но у них не получалось. Они перепробовали все, даже нашли суррогатную маму, но у нее случился выкидыш на позднем сроке. Они были на грани отчаяния, так что… в общем, мы решили, что они удочерят девочку. Они удочерили Беатрис.

Перед глазами у Чарли пронеслась череда лжи. Донорство спермы, донорство яйцеклетки, анонимность. Девушка почувствовала, как лицо у нее горит от гнева.

— Но почему? — воскликнула она. — Почему же вы молчали?

— Мы пообещали Густаву и Фриде ничего не рассказывать. Они очень не хотели, чтобы кто-то узнал, что Беатрис — не их биологический ребенок. Они даже не хотели, чтобы Беатрис узнала об этом, когда вырастет.

— Где ее биологическая мать?

— В закрытом учреждении для девочек с проблемами. Он называется «Чудное мгновение». Густав и Фрида решили не упоминать об этом, поскольку она… как я уже сказала, она в закрытом учреждении.

— Как зовут девочку? — спросила Чарли.

— Лу, — ответила Шарлотта. — Лу Мун.