Имидж старой девы - Елена Арсеньева

Дергаю за цепочку, прикрепленную к очаровательномуколокольчику. Где-то в глубине квартиры слышится звон, потом раздаются шаги,щелкает замок, и на пороге появляется мой, так сказать, приятель.

– Бонжур, мадам! – произносит он, чуть вскинув брови.

Не услышав привычного «бель демуазель», я несколько теряюсь,не сразу соображаю, с чего начать, но следующая фраза Баре повергает меня вполный нокдаун.

– Бон Дье! [13] – шепчет он. – Мон Дье! [14] Неужели наулице снова ветер? И пока вы шли ко мне, к вашему прелестному личику прилиплаеще одна газета? На сей раз – грязная?!

Я стою столбом.

Пароль… Значит, пароль?! Пароль назван!

Так он меня узнал?! Каким образом?

В это время за моей спиной начинает тихо урчать лифт. Барехватает меня за руку и втаскивает в маленькую приемную: вешалка, диванчик,кресло, журнальный столик со стопками «Elle» и «Men’s Health».

– Вы с ума сошли? – шипит он. – Зачем вы пришли?

– Но вы же с-сами меня п-приглашали… – заикаюсь я, все ещене очухавшись от изумления.

– Судя по этому маскараду, вы вовсе не намерены каяться вгрехах! – Его шипенье становится громче. – Так?

Ну и ну! Вот это дедукция с индукцией! Правильно сделалмужик, что в детективы пошел. Натурально видит людей насквозь.

– Да не в чем мне каяться! – наконец-то я обретаювозможность связно выражаться. – Я ни в чем не виновата, клянусь, чем хотите.Господом богом клянусь!

Я крещусь по-русски: щепотью, справа налево, Баре озадаченноморгает, потом соображает, что означает это движение, и слабо улыбается:

– Ладно, готов поверить. И что вы намерены сделать?

– Поговорить с этим месье Зиселом. Разубедить его…

– Этого я и боялся! – стонет Баре. – Говорю вам, этотчеловек опасен. Понимаете? Опасен и очень умен. Почему вы думаете, что вашмаскарад так удачен и он не узнает вас с одного взгляда, как узнал я?

– Ну, вы профессионал, – бормочу я. – А он…

– Дело не в том, что я профессионал, – тихо и очень серьезноотвечает Баре. – А в том, что некоторые чувства обостряют проницательность.Поэтому я и узнал вас с первого взгляда. Но беда в том, что мой клиент тожеобуреваем определенными чувствами. Правда, совершенно противоположными моим, носмею вас заверить, что ненависть обостряет проницательность не меньше, чем…

Он осекается и смотрит на меня почти с ужасом.

Я – тоже. Я вообще в полном ступоре.

Что он хотел сказать?! Что он имел в виду?!

И тут раздается звонок в дверь.

Баре наклоняется к «глазку» – и мгновенно выпрямляется такстремительно, как если бы кто-то кольнул его шилом в зад.

По жутким гримасам я понимаю – это пришел Бонифас Зисел.Раньше времени, между прочим!

И тут мне снова становится страшно. А если Баре прав? Еслиненависть и в самом деле обострит проницательность чокнутого Бонифаса?

У меня начинают трястись ноги, но Баре хватает меня под рукуи тащит в кабинет. Подводит еще к одной двери:

– Подождите меня здесь. Я спроважу этого типа. Попытаюсь егоуспокоить. Попрошу еще один день на ваши поиски. А потом мы подумаем, чтоделать. Слышите? Ждите здесь, только тихо-тихо!

Он прислоняет меня к стене, смотрит в глаза. Его лицо оченьблизко. Он переводит взгляд на мои губы, потом хмурится, качает головой иуходит, прикрыв за собой дверь.

Я оглядываюсь. Похоже, это квартира Бертрана Баре. Частныепомещения, привэ, как говорят французы. Ну да – широкий диван, стеклянныйстолик, телевизор, мощная стереоустановка. Но все это я вижу словно в тумане.

– Прошу вас, месье Зисел, – как сквозь вату, слышу я голосдетектива, доносящийся из соседней комнаты. – Прошу прощения, что задержал вас.Я не сразу расслышал звонок. К тому же вы явились несколько раньше времени.

– Ну? – слышу я неожиданно тонкий, можно сказать,пронзительный голос. – Вам удалось?

Итак, Зисел берет быка за рога без всяких преамбул!

Меня опять начинает колотить, и это содрогание передаетсядвери. Створки ее слегка отходят одна от другой.

Смотрю на них с ужасом. А если Зисел заметит? А еслизаглянет сюда?! Бежать, надо бежать!

Уже делаю шажок от двери, но любопытство оказываетсясильнее. Приникаю глазами к чуть заметному просвету между створками.

Спиной ко мне стоит высокий – выше Баре! – человек. У негодлинные черные волосы до плеч – широченных, как у борца, кожаный черный пиджак– длинный, приталенный, бывший немыслимо модным в прошлом году, а в этом ихвообще не видно на улицах, элегантные серые брюки, которые совершенно негармонируют с пиджаком. Больше мне ничего не разглядеть, а через секунду я иэтого не могу увидеть, потому что Зисел отходит в сторону.

Черт! Плечи, волосы, рост – это все хорошо. Но мало! Мне бына лицо, на лицо его посмотреть! Может, узнаю, если вдруг столкнусь на улице!Может, успею хоть перекреститься, перед тем как он в меня пальнет!

Я в отчаянии озираюсь – и вдруг вижу дверь. Приоткрываю –это выход на черную лестницу.

Выйти… подкараулить Зисела на улице, около подъезда… Мысль!

И в следующую минуту меня уже нет в квартире месье БертранаЛуи Баре. Я кубарем скатываюсь по лестнице, обегаю дом и останавливаюсь передвитриной буланжери́ на противоположной стороне улицы – как раз напротивподъезда, где живет детектив. Тут есть на что посмотреть, в этой витрине!Такого количества потрясающих пирожных «макарони» – самых моих любимых после«Брауниса» – я нигде не видела. Клубничные, мятные, фисташковые, ванильные,шоколадные… Почему мы с Маришкой зациклились на «Браунисе»? Пора переключитьсяна «макарони»!

И вдруг я вижу, что между разнообразными «макарони»возникает широкоплечий силуэт.

Точно! Неистовый Бонифас вышел на улицу! Что-то больнобыстро… Ох и яростный же у него вид!

И тут меня пронзает жуткая догадка. А что, если, не получивот Баре нужной информации, он пристрелил моего героического защитника?! Надоскорей вернуться, посмотреть. Может, он еще жив. Может, я успею ему помочь…