Царство мертвых - Том Кристенсен

Саид сидел на полу, обхватив руками колени и прижавшись спиной к стене. Его подташнивало от сильного запаха краски и растворителя, заполонившего квартиру Генри. В этом вонючем месте они проведут всю ночь. Запах уже въелся в слизистые оболочки. Даже вода, которую он пил, пахла так же. Неужели последним его воспоминанием будет этот тошнотворный, нестерпимо-едкий запах?

Он бросил взгляд на двух других — на лысого и на молодого парня восточноевропейской внешности. С виду ему вряд ли больше двадцати, скорее лет восемнадцать.

Лысый сидел на стуле возле кухонного стола и пялился в голое окно, на снегопад. Он сидел так уже целый час, не говоря ни слова. Парень, как и Саид, сидел на полу, справа от него, возле штабеля десятилитровых банок с краской. Сидел, опустив глаза, вытянув ноги, положив руки на колени.

Марван Ханжур ушел два часа назад. Дал им последние инструкции и напутствия, снова и снова заверяя, что они попадут в Рай. Все это время Саид только задумчиво смотрел на него. Теперь, когда до акции остались считаные часы, слова Марвана казались совсем неважными и бессмысленными.

— Демократия делает их всех совиновными, — говорил Марван. — Неверные сами выбрали своих лидеров в ходе свободных выборов и потому должны теперь ответить за их действия.

Вот почему можно их убить — женщин, мужчин, детей, всех виновных в нападках на ислам и мусульманский мир.

Но в голове у Саида крутилась еще одна мысль, еще один вопрос, который не мешало бы задать: сам-то Марван готов пожертвовать жизнью? Или он избавлен от обязанности умереть во имя ислама?

Саид услышал, как парень что-то пробормотал. Он по-прежнему тихо сидел на полу, теребя в руках цепочку. Губы шевелились, но голос был едва внятен. Самым заметным в его облике был остекленевший взгляд решительных глаз. Неужели им тоже двигала ненависть?

Еще некоторое время Саид сидел, слушая бормотание парня, потом бросил взгляд на часы, встал и пошел в спальню. Закрыл за собой дверь, приоткрыл окно. Ветер усилился. Ледяные порывы проникали под тонкую рубашку. В комнату летела снежная крупа. Саид оперся на подоконник, глубоко вдохнул свежий, обжигающе-холодный воздух. Но едкий привкус краски во рту перебивал ощущение свежести. Удушливая вонь облепила рот, нос и горло. Через несколько секунд он почувствовал, как весь покрылся гусиной кожей, и захлопнул окно. Но закрывалось оно неплотно, и, положив ладонь на подоконник, он ощутил ледяное дуновение.

Саид поежился, подошел к письменному столику у стены напротив и включил маленький черно-белый телевизор. Отыскал первый канал, поправил антенну, чтобы картинка и звук стали четче, и сел на край кровати.

Сейчас начнутся девятичасовые новости. Саид наклонился вперед, внимательно глядя на экран, где появилась новостная заставка. Главной темой были мороз и снегопад, обрушившийся на страну. Во многих городах возникли перебои с электричеством и водой. После этого сообщили о землетрясении в окрестностях Токио и обрыве переговоров в ВТО.

О «Глобал кэпитал» и исламских террористах по-прежнему ни слова.

Но внезапно кое-что произошло. Саид задрожал всем телом, увидев, что возникло на экране. Фотография Стиана Мидтгорда. Затаив дыхание, он следил за репортажем. Сперва показали сотрудницу полицейского управления, которая что-то сказала об этом деле, потом показали снимки дома, где жил убитый. Полицейская попросила телезрителей помочь следствию.

Когда выпуск закончился, Саид взял шерстяное одеяло, лежавшее в ногах кровати, и завернулся в него. Он дрожал от озноба, зубы стучали.

До акции оставалось меньше двенадцати часов.

Он закрыл глаза и, медленно раскачиваясь, попытался вызвать в памяти образ Нуры.