Homeland: Родина Кэрри - Эндрю Каплан

— Ты сможешь это предотвратить? — спросил Саул, подразумевая покушение.

— Должна. Саул… Демпси мертв.

Повисла долгая пауза, и Кэрри мысленно молила Саула: ну, обвини меня, обвини меня в его гибели.

— А ты как? — спросил он наконец. — Держишься?

— Да, я в норме, — солгала Кэрри.

— Ты девочка сильная.

— Саул, я его видела. Своими глазами.

— Альфа-Урода? — То есть Абу Убайду. — А другого? Большого парня? — Абу Назира.

— Только первого. Мы близко подошли.

— Наш человек?

— Вряд ли он уцелеет.

Из воспоминаний ее выдернул резкий грохот взрыва на фабрике: обломки и дым взлетели в воздух, земля содрогнулась. Последовал второй взрыв, столь же мощный, и все стихло.

В ушах звенело, всюду стояла вонь взрывчатки. Подняв голову, Кэрри сначала ничего не увидела за плотной пеленой дыма и пыли. Затем разглядела фабрику, от которой почти ничего не осталось: крышу, что венчала строение, изрешеченные ветхие стены — все снесло. Уцелели клочки забора по периметру да обломки.

В ушах все еще звенело, и Кэрри не расслышала, что сказал Верджил. Тогда он встал и поманил ее за собой: пора идти на склад сантехники и опознавать трупы.

Перебегая дорогу вместе с Верджилом, Уарзером, двумя морпехами, сержантом Биллингсом и ефрейтором Уильямсом, Кэрри молилась про себя: хоть бы нашли тело Убайды. После всего пережитого труп Назира станет просто чудом, подарком… Тогда все окажется не напрасно.

Держа оружие наготове, они озирались — как бы не выскочили откуда-нибудь моджахеды.

Осторожно прошли на территорию завода; всюду валялись осколки бетона и керамики, станков. Над головой не было крыши, только синее небо за пеленой дыма. И тем не менее Кэрри услышала арабскую речь. Поначалу она не разобрала слов, но постепенно — пробираясь в глубь разрушенной фабрики, — различила звуки пыток, голос палача и крики Ромео. А потом Уарзер вскрикнул. Остальные подошли к нему и тоже увидели обгорелый безголовый труп в местной одежде. Рядом, на груде камней, лежала опаленная с одной стороны голова.

Ромео. Во рту у него торчал сотовый, а рядом с головой на полу валялся чуть оплавленный цифровой диктофон «Сони».

— Свяжись с ним! — доносился отчаянный голос из динамика. — Аааааа! Он сам тебе скажет…

— Конечно, скажет, но какой мне от этого прок? Говори ты.

— Он же… он… ааааааа!

Верджил выключил диктофон.

— Ya Allah[36], — пробормотал Уарзер.

Кэрри принялась лихорадочно соображать: кто и что должен сказать? К кому Ромео призывал обратиться Убайду? Это что-то новенькое.

Кэрри подошла к трупу Ромео и коснулась его. Уже окоченел.

Обычно трупное окоченение наступает часа через четыре, но в условиях местной жары процесс ускоряется. Выходит, информатора убили ночью, где-то в два или три пополуночи.

Тем временем остальные члены отряда осматривали руины в поисках тел, но больше здесь никого не было.

— Какого черта? — выругался Верджил. Сняв каску, он почесал голову.

У Кэрри же никаких сомнений не оставалось — их заманили в ловушку.

— Все наружу! — закричала она. — Наружу! Бегом!!!

Два морпеха ломанулись обратным путем ко входу.

— Не туда! — окликнула их Кэрри. — Нет!

Внезапно, как по волшебству, из замаскированных дыр в земле повылазили моджахеды. Еще больше их появилось в руинах прилегающих зданий. Застрочили «АКМ». Сержант Биллингс и ефрейтор Уильямс сделали в ответ по нескольку выстрелов и побежали вслед за Кэрри. Мимо пронесся выпущенный из РПГ снаряд, и Кэрри едва успела упасть на пол. Ба-бах! Осколками разнесло валявшуюся рядом мойку.

Воздух наполнился звоном — пули рикошетили от металлических опор. Кэрри вскочила на ноги и понеслась, как в юности, на беговой дорожке в колледже, когда остальные едва плелись за ней.

Со стороны дороги раздался грохот пулемета. Слава богу, подоспел «хаммер»: сидящие в нем морпехи поливали огнем моджахедов, которые уже вошли в руины завода.

Впереди Кэрри видела морпехов из второй группы прикрытия: один из них махал рукой, другие стреляли из карабинов и пулемета, метали гранаты. Из-за спины доносились крики и проклятия на арабском. Кэрри уже начало казаться, что они вырвутся из западни, когда Верджил крикнул:

— Я ранен!