1991 - Франк Тилье

Есть ли у них домашние животные? Автомобиль? В какой гараж они его отвозят на обслуживание? Ничего. Тогда он вывел мужчину, закрыл дверь, выключил запись и успокоил Катрин Мартинаж.

— Я полицейский инспектор, и все, что вы мне скажете, останется между нами. Важно, чтобы вы отвечали честно.

Он задал ей более деликатные вопросы. У нее не было внебрачных связей, никаких особых проблем сексуального характера. Она не узнала ни одного из обнаженных детей на фотографиях, которые он ей показал.

Он поступил так же с Бруно Ларошем, но не обнаружил никаких конкретных зацепок. И он должен был признать, что тоже начинал уставать.

— Возможно, это не имеет никакого отношения к делу, — сказал Ларош, — но я вспомнил кое-что, пока ждал в коридоре. Раньше, когда вы говорили о зданиях...

Глайв наклонился вперед, прислушиваясь.

— Да?

— Я видел календари, висящие на стене дальше, возле туалета. На них написано название компании, занимающейся замками...

— И?

— Это напомнило мне, что три или четыре года назад у меня была похожая проблема. Мой замок заклинило, он не работал как следует. Я вызвал специалиста.

Гличар почувствовал, как в животе взорвался фейерверк. Слесарь. Конечно!

— Не двигайтесь.

Он быстро вышел из кабинета, подошел к женщине, которая ждала с стаканом воды в руке, и перешел сразу к делу: вызывали ли вы слесаря в свою квартиру на улице Наварин? Она подняла глаза, помолчала несколько секунд, затем кивнула.

— Да, верно, теперь, когда вы сказали.

Я совсем забыла об этом. Это было летом... Лето 88-го, кажется. Да, точно, июль 88-го, мои дети были в летнем лагере в Аркашоне, а мой муж уехал на несколько дней... Я по глупости забыла ключи в квартире и заперлась снаружи.

Глайв провел ее в свою берлогу. Она вернулась на свое место и удовлетворенно посмотрела на соседа: наконец-то они смогут вернуться к своей обычной жизни. Полицейский вставил в машинку новый пакет листов, быстро набрал что-то и обратился к ним:

— Мы нашли. Человек, которого мы ищем, и вы, у вас есть кое-что общее: он слесарь.

Следующее чрезвычайно важно: вы знаете, кто он?

— У меня дома всегда куча рекламных листовок ремонтников, — ответил мужчина. — Наверное, среди них была и визитка слесаря, я ему звонил... Но этой бумажки у меня точно нет, такие вещи то появляются, то пропадают.

Глишар вопросительно посмотрел на мадам Мартинаж.

— Я... Это было давно... Я заперлась, пошла позвонить к соседке... Мы посмотрели в Желтых страницах... Честно говоря, я уже не помню. Я никогда не сталкивалась с такой ситуацией, поэтому, наверное, взяла имя наугад...

— Какие Желтые страницы? 9-го района?

Она пожала плечами.

— Надо спросить у соседки. Но, живя в 9-м районе, это было бы логично, ведь мы получаем телефонный справочник каждый год. К тому же в этом районе много слесарных мастерских. Столько же, сколько пекарен. Похоже, это прибыльный бизнес.

— Как вы заплатили слесарю?

— Я редко плачу чеками, так что, наверное, наличными.

— Он оставил вам счет?

— Не знаю. Но даже если и оставил, я его точно не сохранила. Прошло уже три года.

Ларш тоже не помнил всего. Глайв попытался сдержать свой энтузиазм. Он знал по опыту, насколько память может быть изменчивой и избирательной. То, что казалось важным им, полицейским, для допрошенных было лишь фактами среди десятков тысяч других.

Он записал данные соседки и задал вопросы о человеке, который приходил к ним домой. Внешность. Поведение. Бруно Ларош мог сказать только, что это был мужчина. Катрин Мартинаж помнила человека лет двадцати пяти-тридцати. В любом случае, довольно молодого.

— Я не могу описать его более точно, — добавила она, — но у него была черная борода. Не знаю, почему я это запомнила, наверное, потому что у моего мужа борода.

Следователь записал информацию. Он был в ярости, что не получил больше подробностей, но все же сделал огромный шаг в расследовании. Он обратился к Ларошу:

— Вам нужно посмотреть свои банковские выписки за тот период, чтобы проверить, нет ли там следов платежа чеком, который мог бы соответствовать. Вы их сохранили?

— Да, я их храню. Как и все корешки чеков, которые я заполняю. Я все это найду.

— Сделайте это сегодня, пожалуйста.

Полицейский повернулся к Кэтрин Мартинаж.

— Вы можете поговорить с соседкой о телефонном справочнике, когда вернетесь домой? Поговорите с ней. Посмотрите еще раз список слесарей, может быть, вы вспомните имя этого человека или его фирмы. И свяжитесь со мной напрямую.

Он написал свой номер телефона на двух листах бумаги и протянул их им. Он попросил их подписать показания, пожал им руки и проводил до лестницы. После этого он заглянул в комнату 514, чтобы сообщить новость остальным сотрудникам, но комната была пуста.

Глайв вернулся в свой кабинет и сразу же попытался дозвониться Марку Лампену, но тот не ответил. Он оставил сообщение на автоответчике. С Филиппом Васкесом ему повезло больше. Он тоже обращался к услугам слесаря, но, как и другие, это было не менее пяти лет назад, и он помнил только, что нашел его через Minitel...

Ален Глишар выложил перед собой фотографии своих четырех свидетелей. Слесарь... Это объясняло, с какой легкостью их человек проникал в дома, не взламывая двери.

— Вот и все, мы не отстанем от тебя, парень...

Он встал перед планом Парижа и посмотрел на кресты вокруг Северного вокзала.

Бруно Ларош упомянул проспекты. Он представил себе Метикулезного несколько лет назад, бродящего по улицам и опуская в почтовые ящики листовки, рекламирующие слесарную мастерскую, в которой он работал. Так поступали большинство таких мастеров. И это означало, по всей логике, что он работал в этом районе. Или жил. Или и то, и другое. Со временем он составил список клиентов, который бережно хранил.

Глайв был прав, не сдавался. Опыт научил его, что часто нужно копать глубоко, чтобы откопать кость, которая раскроет остальной скелет.

В ожидании своих напарников, которым он не терпелся поделиться своими открытиями, он включил минitel и соединился.

48

Офис 514. Клавиши печатных машинок стучали, факс выплевывал свои вечные языки бумаги, голоса раздавались по телефону.

Сантуччи и его команда вернулись из дома Скотти во