Чего хочет женщина - Татьяна Полякова

— Покажи мне дом, — попросила я, демонстрируянекоторую неловкость.

— Особенно смотреть нечего, — сказал он. —Дом как дом. Здесь рыбалка хорошая. Вот и наведываюсь.

— Рыбалка? — удивилась я. — Вот уж не знала,что ты рыбак.

— Точно. А ты моя золотая рыбка. Сколько у тебявремени? — поинтересовался Ленчик.

— Лом придет в семь, значит, в шесть мне надо бытьдома.

— Тогда не стоит тратить время на ерунду, — сказалон и взял меня за руку. Я всегда уважала деловых людей. Тянуть и разводитьволокиту в самом деле не стоило.

Не знаю, чего ожидал от меня Ленчик, но под напором моегобурного темперамента малость подрастерял свою обычную самоуверенность. Что унего были за подружки, мне неведомо, но в любви он был искусен, как сапожник вкондитерском деле. Тут я некстати вспомнила одну его подружку и мысленнофыркнула. В общем, как говорит в таких случаях Танька, мужиком он был на слабуютроечку. Из кожи вон я лезла совершенно напрасно, и малой толики моих усилийхватило бы с избытком. Короче, слезу по случаю своей ранней кончины он из менявряд ли выжмет.

Ленчик уже некоторое время жалобно поскуливал, уткнувшисьносом в подушку рядом с моим ухом. Тут и вошел Вовка. Я испугалась, чтоскрипнула дверь, и тоже застонала, даже взвизгнула. Вовка вытянул руку, а меняполоснула нелепая мысль: «А ну как он и меня уложит?»

Ленчик так ничего и не услышал. Вовка нажал на курок, а ядернулась и грязно выругалась:

— Твою мать… Да убери ты его с меня.

Я сползла на ковер, стараясь не смотреть на то, что осталосьна подушке. Вовка выкатил глаза, открыл рот и на меня уставился с видомдеревенского дурачка в Эрмитаже.

— Чего вытаращился? — рявкнула я. — Тащиканистру. Сожги все, здесь полно моих отпечатков.

С большим опозданием я сообразила, что в доме нет ничегопохожего на душ. Баня в огороде: пожалуйста. В общем, Вовке здорово досталось.Вымылась я кое-как, он меня поливал из ведра, быстро оделась и пошла к машине.Вовка, загрузившись двумя канистрами, вернулся в дом. Выскочил, открыл ворота,а когда я стремительно выехала со двора, опять закрыл.

Танька сидела на пенечке и, не стесняясь, грызла ногти.Завидев машину, вскочила:

— Ну?

— Спели.

Я занялась своим внешним видом, а Танька номерами. Хотя домЛенчика и стоял на отшибе, кто-то из особо любопытных мог заметить машину,потому номера поменяли.

Пока мы возились каждый со своим делом, появился Вовка.Бежал он через лес, сильно запыхался и вообще выглядел неважно. Тер лицо рукамии вроде бы трясся.

— Эк тебя разбирает, — разозлилась Танька, —можно подумать, в первый раз.

— Да если кто узнает… — начал он.

— Не каркай. Ленчик — покойник, и забудь о нем. Всесделал, как велели?

— Все.

— Хорошо полыхает?

— В самый раз.

— Соседи бы не бросились тушить, — нахмурилась я.

— Это вряд ли. Богатеев в народе не жалуют. Подождут,пока основательно выгорит. Вот если б ветер в сторону деревни, но ветра вовсенет…

Мы устроились в машине и поехали на кладбище. У Таньки здесьродители похоронены, и сегодня как раз была годовщина смерти ее матери. Так ужсовпало. Танька позвонила Косте.

— Ленчик помер, — сказала коротко. — Черезнесколько часов об этом будут знать в городе. Ты все понял?

— Лом в курсе?

— О смерти конкурента еще не знает. Ты сообщишь:сгорела дача Ленчика, там обугленный труп, Ленчик исчез, выходит, труп — он иесть. Что в этом случае делать, Лом отлично знает. Все, кто опасен, у нас подприсмотром. Проследи, чтоб никто не ушел.

— Ясно. Я к Лому, будем в конторе… Вы где?

— На кладбище, у мамы годины, вот Ладуля меня исопровождает.

Костя вроде бы удивился, но на вопросы времени не было.

Мы с Танькой зашли в будку сторожа, подружка поздоровалась идала денег.

— Своих навещали? — заискивающе спросил слегкаподвыпивший дядька. Тяга к бутылке в таком месте была извинительной.

— Да, проведала, — вздохнула Танька, — сподругой посидели, помянули…

— А я на днях прибирался… слежу за порядком то исть.

— Спасибо.

Мы простились и двинули к машине.

Какое ни на есть, а алиби. Точное время этот хмырь ни за чтоне вспомнит…

Вовка ждал в машине и нервничал, телефон звонил непрерывно,а спросить, кто нас домогается, он не решался. Домогался Лом.

— Ладуль, ты где?

— С кладбища едем.

— Ладуль, у меня здесь Костя, говорит, Ленчик помер…

— Что ж… Помер и помер… Ты ведь знаешь, что делать…

— Ага… езжай-ка ты домой, я кого-нибудь из ребятпришлю, мало ли что… Самому заехать вряд ли получится.

— Никого присылать не надо. Народ не сразу опомнится… Ятебя очень жду…

В одиннадцать вечера позвонил Астахов.

— Что происходит? — спросил он резко.

— Ничего особенного, — заверила я. — К утрувсе будет тихо.

Разговаривать далее он не пожелал, чему я не огорчилась.

Лом вернулся под утро, усталый, но довольный. Вместе с нимприбыли Костя и Саид. Победу отпраздновали скромно, по-семейному. Засиживатьсяне стали: нервы требовали передышки, всем хотелось спать. Оставшись с мужем, якрепко его обняла и расцеловала. Лом повел себя неожиданно: взял меня за плечи,легонько встряхнул и сказал, заглядывая в глаза:

— Вот что, радость моя, я на многие твои выкрутасысмотрю сквозь пальцы, но кое-что усвой сразу и на всю жизнь. Я своей женой неторгую… — В этом месте я вытаращила глаза, а Ломик продолжил:

— Я выразился ясно?

— Гена, ты с ума сошел…

— Возможно. Ленчика пристрелили на даче, в упор, взатылок. Кого он так близко подпустил? И что делал там без охраны?

— У него что, врагов мало? — попробоваларазозлиться я.

— Заткнись, — сказал Лом. — Вот что я думаю,дорогая. На даче он был с бабой, в городе им светиться не хотелось, он ипотащился с ней в тихое место, да еще и без охраны, чтоб никто о бабе этойпроболтаться не мог.