Чего хочет женщина - Татьяна Полякова

Мы парились с Танькой в бане. Танька лежала на верхней полкеи постанывала. Больше трех минут в парной я не выдержала, вскочила и кинулась вбассейн. Подружка появилась минут через пять, не раньше. Устроилась с термосомнеподалеку, мне чашку чая подала. Пить, бултыхаясь в воде, неудобно, и явылезла из бассейна.

— Хорошо, — покачала головой Танька.

— Да, — согласилась я. Хорошо-то хорошо, ночего-то Танька маялась. Я стала к ней приглядываться. Уловив моизаинтересованные взоры, подружка вздохнула протяжно и сказала:

— Вовка меня беспокоит.

— Бабу завел? — удивилась я.

— Не в этом дело. Много воли взял. Вроде шантажирует,по-глупому, но тенденция отчетливо прослеживается… придется ему спеть.

Я закашлялась и посмотрела на Таньку.

— Ты ведь его любишь?

— Люблю, конечно. Но, по-честному, тебя я люблю больше.Ну и себя, конечно, тоже… После смерти Ленчика Вовка наглеть стал. Прикинь,если Лом узнает, в каком виде тебя Вовик застукал на момент трагического происшествия.

Я поежилась.

— То-то, — кивнула Танька.

— Кого пошлем? Лишние разговоры нам ни к чему…

— Я с ним сама разберусь, по-семейному.

— Спятила? — удивилась я.

— Ну, за это время я кое-чему научилась… И вот еще что.Таблетки жрать завязывай, роди Ломику сына. Он на чужих детей смотрит сзаметной тоской. Нечего мужику комплексы наживать. Поняла?

— Отстань, — отмахнулась я, но задумалась.

Через три дня машина, в которой находился Вовка, взлетела навоздух, прямо под Танькиными окнами. Хоронить, в сущности, было нечего, ноТанька за ценой не постояла, церемония вышла торжественной, я бы сказала, снекоторым шиком. Певчие выводили «Со святыми упокой…», а Танюшку держали подруки. Она рвалась к любимому, собрать которого так и не удалось.

Вовкина гибель была расценена как злобный выпад поверженныхконкурентов, Лома она скорее удивила, нежели взволновала, а в милиции ее ивовсе списали на обычные бандитские разборки.

— Ведь как чувствовал, — причитала Танька подороге с кладбища, — последнее время мы и не ссорились ни разу, он менявсе Танюшенька да Танечка… И вот… ох, господи. И ведь, когда уходил, посмотрелна меня и говорит: «До скорого». Улыбнулся так, по-особенному, махнул рукой ипошел… — Танькин стон перешел в рыдания, я тоже глазки вытерла, сострадающийКостя обнял Таньку, сжав ее нежную ладошку, а она доверчиво прильнула к нему. Снекоторых пор они относились друг к другу с заметной нежностью, выходило, чтоВовка умер вовремя, да и за Костей, по Танькиному мнению, все же следовалоприглядывать. «Уж больно умный», — неодобрительно отзывалась она. Мнестало завидно чужому счастью, и я потеснее прижалась к мужу.

Ломик ужинал и сообщал мне последние новости.

— Зверек на жену жаловался. — С вестей, таксказать, политических он перешел на бытовые темы.

— Что так? — проявила я интерес к этому сообщению.Дурацким прозвищем Зверек обзавелся из-за фамилии Зверев; на настоящего зверяон не тянул и по сию пору ходил в Зверьках. Впрочем, парнем был вполнеприличным, и я относилась к нему хорошо.

— Говорит, заколебала. Пацана в музыкальную школузаписала, а теперь еще и в английскую. А там какой-то конкурс, экзамены, чтоли, в общем, муштрует парня. И Зверек злится, на хрена, мол, мужику музыка ианглийский в придачу, мы и по-русски не очень, да ничего, живем.

— А ты что? — заинтересовалась я.

— Говорю, охота тебе с бабой связываться. Хочется ейпацана в эту школу отдать, сходи сам, заплати бабки, пусть учится, и женаподобреет.

— Между прочим, жена Зверька мудрая женщина, —задумчиво сказала я.

— Да? — насторожился Лом. — Это почему?

— Потому что сыну учиться надо и человеком стать.

— Оно конечно, — согласился Лом. — Чем сженой скандалить, сходил бы сам…