Агония обреченных - Анатолий Кулемин

Самолет еще не закончил бег по бетонке взлетно-посадочной полосы гаванского аэропорта, как вдруг, несмотря на раннее утро, потемнело так, словно наступили поздние вечерние сумерки. Почерневшее небо, минутами назад радовавшее своей бирюзовой глубиной, с грохотом пересекли из конца в конец зигзаги огромных молний, и вслед за этим тут же с небес хлынул водяной поток, сравнимый с Ниагарским водопадом.

На подлете к аэропорту летчики, разумеется, предупреждали о приближении мощного грозового фронта, но чтобы настолько мощного, не ожидал никто. Все те, кто находился в этот момент в салоне самолета, прильнули к иллюминаторам; смех, шутки, разговоры, все смолкло разом.

— Николай Петрович, вы такое когда-нибудь видели? — Юрий Алексеевич Гагарин оторвал удивленный взгляд от иллюминатора и перевел его на помощника Главнокомандующего ВВС по космосу генерал-лейтенанта Каманина.

— Это тропический ливень, Юра, — ответил генерал и с сожалеющей улыбкой посмотрел на новенький кипенно-белый китель Гагарина. Эта форма была для них сшита специально, дома они в такой не ходили; подготовка к этому визиту проводилась особо, все-таки их ждала Куба.

Накануне, двадцать третьего июля, в двенадцать часов дня, из аэропорта «Внуково» взлетел и взял курс на Кубу пассажирский самолет. На борту находилась советская делегация, главным действующим лицом которой был, разумеется, Гагарин, первый человек, побывавший в космосе. Помимо Юрия Алексеевича и небольшой группы сопровождавших его официальных лиц в делегацию входили журналисты и артисты танцевального ансамбля Моисеева.

В целом перелет прошел благополучно, расчетное время было выдержано классически, однако не обошлось без одной шероховатости. Первая посадка для дозаправки произошла в Исландии, на аэродроме Кефлавик — военной базе США. Здесь местные жители и военнослужащие горячо приветствовали советскую делегацию, особенно Юрия Гагарина; всем хотелось хотя бы посмотреть на первого космонавта Земли. На отдых и дозаправку ушло чуть больше часа, после чего, взяв на борт двух канадских летчиков для сопровождения, самолет вылетел курсом на остров Ньюфаундленд; там была запланирована вторая промежуточная посадка. Вот тут-то и произошла та самая шероховатость.

Сотрудники канадской санитарной службы запретили всем членам делегации покидать самолет, так как ни у кого их них не было соответствующих медицинских документов. Исключение было сделано только для одного лишь Гагарина.

— Но я-то ведь ничем не лучше своих товарищей, — ответил Гагарин и тоже из самолета не вышел.

Назревал скандал, и грозил он быть громким… «На канадскую землю не разрешили ступить первому космонавту!» Местные журналисты негодовали бурно. Они сумели-таки дозвониться до министра здравоохранения Канады и получили от него «добро» для всех членов делегации.

Дальнейшее пребывание на острове прошло без эксцессов. Переночевав, делегация вылетела на Кубу.

— Ну что, надо идти, — Гагарин подошел к распахнутой двери самолета; кто-то набросил ему на плечи непромокаемый плащ-накидку.

Однако, ступив на трап и увидев, что все встречающие — в том числе и Фидель Кастро — стоят под проливным дождем и стоически принимают потоки воды на себя, Гагарин сбросил плащ и стал спускаться в белоснежном кителе; навстречу ему уже размашисто шел Фидель Кастро.

Отношение простого кубинского народа к Советскому Союзу было безгранично теплым, а отношение к первому космонавту, к тому же из Советского Союза, было просто удивительным. На протяжении всего двадцатикилометрового пути от аэропорта до Гаваны, вдоль трассы, стоя по колено в воде, простые кубинцы приветствовали правительственный кортеж.

Демонстрация, спортивный праздник и торжественный митинг состоялись на самой большой площади Гаваны. На трибуне у подножия стопятидесятиметрового восьмиугольного обелиска — памятника Хосе Марти находились Фидель Кастро, Юрий Гагарин и президент Освальдо Дортикос. Перед своим выступлением Фидель Кастро поинтересовался у Гагарина, за какое время тот облетел Землю.