Бой бабочек - Антон Чиж

Портье Самойленко в толк не мог взять, чего от него хочет этот господин из полиции. Как мог ответить портье на вопрос: «Когда пришел постоялец господин Морев?» Так давно живет, что примелькался. Платит за свой номер аккуратно, пятьдесят рублей в месяц, что для петербургских цен на жилье, считай, бесплатно. У них в «Пале-Рояле» номера и дороже имеются. Доплачивает отдельно за прислугу, хлопот особых не доставляет.

Внятного ответа Ванзаров не получил, потому снова спросил:

– В котором часу утра господин Морев покинул гостиницу?

Да что же за мучение для портье! Не следит он за постоянными жильцами. Нет такой обязанности. Вот если бы новый жилец зашел с дамой уличной, тут бы портье встал забором. Такие шалости непозволительны, у них заведение семейное. Самойленко честно сказал, что не помнит, когда Морев вышел. И вышел ли вообще.

– При нем был багаж, чемоданы?

Нет, положительно господа из полиции не знают никаких резонов. Неужели постоялец уедет надолго, не предупредив? А если съехать надумает, то расчет потребуется.

– Не могу знать, – ответил портье. – Извольте сами подняться и проверить.

Лестница была пологой и удобной. Ванзаров легко взбежал на третий этаж. Номер Морева располагался чуть в стороне от жилища мадемуазель Кавальери. Он постучал в дверь с цифрой «36». Ему не ответили. Ванзаров прислонил ухо к дверному полотну. Изнутри было тихо: ни шелеста, ни случайного стука передвигаемой мебели. Как будто постоялец съехал. Ванзаров дернул ручку: замок заперт. Он постучал сильнее, так, чтобы спящий проснулся. Но ему не открыли.

Спустившись к портье, он попросил ключ, чтобы открыть номер. Портье вынужден был отказать. Они оба знали, что полиция может делать, а что ей запрещено. Войти в частное жилище чин полиции имел право только в случае совершенного преступления, или угрозы совершения преступления, или постановления судебного следователя, или прямого разрешения прокурора. Ничего из перечисленного у Ванзарова не имелось. Да и повода серьезного нет: жилец не открывал дверь, да и только. К примеру, его могло не быть. Морева даже подозреваемым нельзя назвать. И на такую мелочь у Ванзарова не было права. Его вообще не было в столице, он в отпуске. А значит – призрак, миф. Оставался только последний способ: Ванзаров попросил вызвать управляющего.

Управляющий не заставил себя ждать. Господин Хлобощин, Александр Дмитриевич, был облачен в модный летний сюртук, источал свежесть и обаяние, как и положено хорошему управляющему такой гостиницы. Он был рад знакомству с чиновником сыскной полиции и долго тряс руку, выражая восторги. Но, когда дело коснулось того, чтобы войти в занятый номер, стал рассказывать, какая у них чудесная гостиница, сто шестьдесят номеров, есть электричество, ванны, удобно расположена от Николаевского вокзала и магазинов Невского проспекта, есть прислуга, и можно заказать обеды. Господа творческого склада, поэты, актеры, музыканты и прочие художники, любят «Пале-Рояль» и подолгу проживают. Чему управляющий только рад.

Выслушав бесценные сведения, Ванзаров остался непреклонен: необходимо попасть в номер.

Хлобощин заметно погрустнел.

– Как ни жаль, господин полицейский, но мы невольники правил, – сказал он, поправляя галстук. – Это решительно невозможно…

Действовать силой было бесполезно.

– Признайтесь, господин управляющий, вы отерист или кавальерист? – и Ванзаров приятельски подмигнул.

Как мог Хлобощин боготворить какую-то испанку, когда сама Кавальери проживала у них! Конечно, он признался в преклонении перед голосом итальянки.

– Тогда открою вам секрет, как человеку одной крови: мадемуазель Кавальери грозит опасность от итальянских бандитов. Слышали о мафии?

Хлобощин ничего не слышал о мафии, но немного струхнул.

– Это страшные, беспощадные люди, они не знают жалости и убивают где угодно. Наемный убийца, один из них, проник в столицу… Мы идем по его следу! – Ванзаров был столь убедителен, что поверил даже портье. – Ради спасения нашей с вами обожаемой звезды прошу вас о невозможном: войдемте в номер…