Последний хит сезона - Ирина Комарова

— Я же понимаю, у него сейчас кризис среднего возраста и все такое, — продолжила Надежда. — Раз ему так припекает, пусть будет развод. Но только тогда по-честному: я его отпускаю, а он меня обеспечивает. А как же? Я столько лет ему домашний уют создавала, своей карьерой пожертвовала!

— Вы до замужества работали? Где?

— Нет, я не работала, не успела. Мы с Лешкой познакомились, когда я в политехе училась, на автодорожном факультете. Туда поступить проще всего было, зато учиться потом так тяжело — просто ужас! Я два раза академ брала, еле дотянула до конца. Да и то благодаря Лешке, я на последнем курсе за него вышла. Но работать он мне, конечно, не разрешил. Но это ладно, дороги строить я и сама не больно рвалась. А вот меня один режиссер звал в сериале сниматься, в главной роли! Так Лешка просто на дыбки встал! Мы с ним тогда так скандалили — за два дня три сервиза расколошматили, до последнего блюдечка! И все равно он мне не разрешил, ну разве не гад? Я бы сейчас, может, знаменитая актриса была, может, сама его послала куда подальше! Да что теперь жалеть? Тем более что сериал этот так и не сняли, режиссер спонсоров не нашел. Но Лешка все равно мне должен, и по закону, и по совести! Я ведь его все эти годы так любила! И он меня тоже. Я же говорю, мы с ним — как голубки!

— Высокие отношения, — оценила я. — Именно поэтому вы вынесли ценные вещи из квартиры мужа и разбили стекло в его машине?

— А кто сказал, что это была я? — быстро возразила Надежда. При этом ее миловидное личико просияло настолько довольной, настолько злорадной улыбкой, что я согласилась с нашим клиентом: такая улыбка вполне могла считаться уликой. — Нечего ночью машину бросать где попало. Знаете, сколько шпаны сейчас по улицам бродит? Увидали хорошую машину — как не бросить камушек?

— В квартиру тоже шпана забралась?

— Понятия не имею. Я в этой квартире уже сто лет не была и, кого Лешка туда водит, не знаю. Осторожнее надо быть в знакомствах, я так считаю. Лешка любит по ночным клубам потусоваться и девочками, что там кавалеров поджидают, не брезгует. А среди них разные барышни случаются. Вы наверняка не одну такую историю знаете.

— Историй я много знаю. Но Алексей Игоревич уверен, что и квартира, и стекло в машине — ваших рук дело.

— У него просто мания преследования. — Женщина поджала губы и покачала головой. Выглядело это очень убедительно, и, возможно, я бы ей поверила, если бы не сияющие глаза. — Я знаю, он даже в полицию ходил, пытался заявление на меня написать. Но там реальные люди сидят, они с Лешкой даже разговаривать не стали. Хотя участковый ко мне приходил. — Солодцева не сумела сдержать короткий смешок.

Пожалуй, пора немного сбить с нее спесь.

— Я знаю, что в полиции мнение вашего супруга не разделяют. Но тем не менее… — Я сделала многозначительную паузу, глядя ей в глаза. Надежда перестала ухмыляться и насторожилась. — Тем не менее мы склонны более внимательно отнестись к его подозрениям.

— Это ваше дело. Можете Лешкины подозрения хоть в газетах печатать, а только доказательств у него нет! И ничего, кроме иска за клевету, он не получит!

Я приподняла брови и внимательно, очень внимательно осмотрела ее с ног до головы.

— Да-да, именно так, иск за клевету!

Было очень трудно удержаться и не поморщиться — неприятно, когда у женщины такой высокий голос. А Солодцева еще добавила громкости.

— У меня, между прочим, адвокат есть!

— И адвокат советует вам придерживаться именно такой линии поведения? — надменно осведомилась я. — Тогда рекомендую вам его поменять.

— Не ваше дело мне рекомендовать! И не ваше дело, что мне адвокат советует! — Она держалась по-прежнему уверенно, но трещинки в ее броне уже появились. — Вы вообще зачем сюда явились? Запугивать меня будете?

Я неторопливо откинулась на спинку кресла и снова слегка, одними губами, улыбнулась.

— Зачем мне вас запугивать? Тем более вы, по вашему собственному утверждению, никакого отношения к неприятностям господина Солодцева не имеете. Нет, запугивать вас я не собираюсь. Разве что предупредить, так, на всякий случай.

— Предупредить? — Она уже заметно нервничала.

— Дело в том, что с сегодняшнего дня жизнь и имущество Алексея Игоревича находятся под охраной детективного агентства «Шиповник». То есть с сегодняшнего дня любые попытки посягнуть на упомянутые жизнь и имущество будут пресекаться со всей возможной суровостью. И с самыми неприятными последствиями для посягнувшего.

— Я вас не понимаю. — Голос Надежды дрогнул, и она поторопилась откашляться. — Если Лешке денег девать некуда и он нанимает каких-то… в общем, охраняйте на здоровье, меня это ни с какого бока не касается. И ваши предупреждения мне не нужны.

— Дело ваше. — Я продолжала смотреть женщине в глаза. — Но усвойте главное: теперь если около Алексея Игоревича появятся неизвестные хулиганы, или неразборчивые в средствах девицы, или еще какие криминальные элементы, то свидетелей их противоправных действий долго искать не придется. Заверяю вас, что в нашем агентстве работают достаточно профессиональные люди, которые сумеют оградить клиента от неприятностей.

Несколько секунд Солодцева молчала, потом громко и ненатурально рассмеялась.

— Ой, не могу! Это вы теперь, всем вашим агентством, Лешку охранять будете? Вот умора! Представляю, один охранник у дверей квартиры стоит, другой около машины дежурит, — она вскочила с дивана и начала кривляться, изображая упомянутых охранников, — а около Лешки сразу двое крутятся — телохранители! Надо будет обязательно подъехать полюбоваться…

Смотреть на этот балаган мне было совершенно неинтересно, и я довольно жестко перебила ее:

— Кроме того, я хочу, чтобы вы поняли: ваше поведение неразумно. Неразумно и опасно.

— В каком смысле? — Она замерла в нелепой позе и уставилась на меня. — Вы опять мне угрожаете? Или это Лешка…

— Алексей Игоревич совершенно не желает вести с вами войну, — снова перебила я. — И ни о каких угрозах речь не идет. Если я говорю об опасности, то имею в виду не здоровье ваше, а исключительно материальное благополучие.

— Чего? — Солодцева вернулась на диван и снова сложила ладошки на коленях. — Чего вы там с моим материальным благополучием придумали? Имейте в виду, я законы знаю: пятьдесят процентов нажитого — мои! А работала я в это время или нет, это всем фиолетово! Между прочим, если бы мои родители не подсуетились вовремя, не свели Лешку с нужными людьми, он бы до сих пор в своем ларьке сидел — сам себе хозяин, сам себе продавец! Так что я от своей доли не откажусь, даже не рассчитывайте! У меня адвокат есть…

— Да что вы все с этим адвокатом! — Нехорошо, конечно, что я все время ее перебиваю, но что делать? От этих визгливых воплей у меня скоро голова разболится. — У него есть доступ к финансовым документам Алексея Игоревича? Или у вас? Может, фирма вашего мужа, по отчетам, одни убытки приносит? Пятьдесят процентов совместно нажитых долгов хотите выплачивать?