Пух и прах - Эд Макбейн

Детектив Берт Клинг сидел за своим столом и разговаривал по рации с притаившимся в засаде Хэлом Уиллисом.

– Как у вас там дела? – спросил Клинг.

– Мы сейчас околеем от холода, – ответил Уиллис.

– Что-нибудь интересное было?

– Какой ненормальный в такую погоду высунет нос из дома? – простонал Уиллис.

– Веселей! – промолвил Клинг. – Я слышал, когда все кончится, начальство собирается вас отблагодарить. Вас отправят в отпуск на Ямайку.

– Ага, и переведут в отдел несбыточных грез, – фыркнул Уиллис. – Так, тихо!

В следственном отделе повисло молчание. Хоуз и Клинг замерли в ожидании. Наконец из рации донесся голос Уиллиса:

– Отставить, ложная тревога. Ребенок какой-то. Подошел к скамейке, взял коробку, осмотрел ее, а потом положил на место.

– Продолжайте наблюдение, – промолвил Клинг.

– А куда мы денемся? – раздался в динамике голос Брауна. – Мы намертво примерзли к этому чертовому камню.

* * *

Постепенно в парке начали появляться люди.

Они выходили на улицы города настороженно – ведущие теле- и радиопрогнозов предупредили их о холодной погоде. Более того, люди видели показания термометров за окнами и слышали вой ветра, стенавшего меж старых домов. И они чувствовали, с какой лютой ненавистью впивается он в своих жертв, стоило им только высунуть руку за окно, чтобы тут же отдернуть ее обратно и немедленно запереть оконную раму. Прежде чем выйти на улицу, горожане одевались потеплее – плевать сто раз на моду. Мужчины напяливали на себя наушники и теплые кашне, женщины – несколько пар свитеров и ботинки на меху, обматывали головы шерстяными шарфами. Люди галопом неслись через парк, едва удостаивая взглядом скамейку и черную жестяную коробку, лежавшую на ней. Жители города и так отличались равнодушием к всему происходящему, сейчас же люди еще больше ушли в себя. Они торопились по своим делам, не удостаивая друг друга даже взглядом. Полностью замкнувшись в себе, люди надеялись сохранить крупицы драгоценного тепла. О каких разговорах может идти речь, когда стоит тебе открыть рот – и прощай тепло, что ты копил внутри себя. Сострадание не спасет от свирепствующего на улице ледяного северного ветра, что кромсает, словно бритвой, срывая с прохожих шляпы и унося прочь газеты. Разговоры в тот холодный мартовский день казались непозволительной роскошью.

Уиллис и Браун, затаившись в парке, молча наблюдали за скамейкой.

* * *

Маляры явились в участок в приподнятом расположении духа.

– Что у вас тут происходит? Устроили засаду? – спросил первый.

– Вам за этим рация понадобилась? – спросил второй.

– Что, намечается ограбление банка?

– Вы поэтому прислушиваетесь к этой фиговине?

Ответ Клинга прозвучал вдохновляюще.

– Заткнитесь! – отрезал он.

Маляры стояли на стремянках, покрывая светло-зеленой краской буквально все, до чего могли дотянуться.

– Между прочим, мы однажды делали ремонт в офисе самого окружного прокурора, – похвастал первый маляр.

– Там как раз допрашивали одного паренька, который зарезал родную мать. Сорок семь ножевых ранений – не шутка, – продолжил второй.

– Ага, сорок семь ранений, – покачал головой первый маляр.

– Бил ее в живот, в голову, в грудь – живого места не оставил.

– Ножом для колки льда, – пояснил первый маляр.

– Он даже отмазываться не стал.

– Сказал, что хотел спасти ее от марсиан.

– Псих. Самый обычный псих.

– Сорок семь ножевых ранений!

– И как бы это спасло ее от марсиан? – задумчиво произнес второй маляр.

– Может, марсиане не любят баб с ножевыми ранениями, – предположил первый маляр и заржал.

За ним захохотал и его коллега. Они буквально корчились от смеха на раскачивающихся стремянках. Руки маляров опустились. С кистей обильно капала краска на застеленный газетами пол.

* * *

Мужчина вошел в парк около десяти часов утра.

На вид ему было лет двадцать семь. С узким, бледным от холода лицом, поджатыми губами и слезящимися от ветра глазами, он шел по тропинке, сунув руки в карманы наглухо застегнутого укороченного пальто бежевого цвета. Зеленый шарф перехватывал поднятый воротник. Мужчина был одет в коричневые вельветовые брюки и коричневые берцы вроде тех, что носят рабочие. Не глядя по сторонам, незнакомец направился прямо к третьей скамейке, поднял с нее жестяную коробку, сунул под мышку, а руку поспешно убрал в карман – оно и понятно, ведь, как оказалось, он был без перчаток. Резко повернувшись, он двинулся было к выходу из парка, как вдруг за его спиной раздался голос:

– А ну-ка постой, приятель.

Оглянувшись, мужчина увидел перед собой высокого чернокожего здоровяка, одетого в синее нечто, напоминавшее космический скафандр. В правой руке чернокожий сжимал огромный пистолет, а в левой – раскрытый бумажник, в котором поблескивал золотисто-голубой значок.

– Я из полиции, – промолвил чернокожий верзила, – нам надо с вами поговорить.