Шах и мат - Марк Максим

Секретарь сказал неуверенно:

– Кажется… кажется… нет я не помню…

– Так, – сказал следователь ровным голосом, отмечая что-то в книжке.

Он снова спросил:

– Кто первым узнал сегодня об убийстве?

Мистер Хорлэй Младший и секретарь ответили одновременно:

– Лакей Джон.

– Он здесь?

– Его можно позвать?

Джон был вызван. Этот рослый нью-джерсиец сразу не понравился следователю своим мрачным видом и неразговорчивостью.

Он спросил:

– Вы были утром в комнате мистера Хорлэя?

– Да.

– Убитый лежал в том же положении?

– Да.

– Больше ничего особенного вы не заметили?

– Нет. Но…

Лакей Джон запнулся…

– Но… что… – уточнил следователь. Его веснушчатое лицо порозовело.

– Мне показалось… Нет, пустяки…

– Говорите, – приказал следователь.

Джон быстро сказал:

– Мне показалось, что тело мистер Хорлэя лежало несколько в ином положении, чем лежит теперь.

– Вот как… – протянул следователь.

Он оглянулся на убитого.

– А в каком же положении он лежал утром?

– Мне кажется, что он лежал несколько на бок, ноги были согнуты в коленях, а одна рука закинута за спинку дивана.

– Так, – мрачно пробурчал следователь. Затем спросил: – Больше ничего не имеете сказать?

– Нет.

– Вы арестованы, – неожиданно сказал следователь.

Джон побледнел, его немедленно окружили полисмены, надели наручники и вывели.

В этот момент помощник привратника заявил, что у него есть показания. Он объяснил, что ночью слышал довольно ясно стук чего-то тяжелого, но не придал этому никакого значения. Затем на рассвете ему показалось, что кто-то скользнул мимо стекла двери привратника. Но так как входная дверь закрыта очень тяжелыми запорами и снабжена автоматическими сигналами – он и этому не придал особого значения.

– Вы арестованы, – сказал следователь тем же тоном.

Привратника увели.

– Собаку, – сказал коротко следователь.

В комнату пропустили знаменитого Блэка, биографии и портреты которого усиленно рекламировала вся желтая пресса. Коричневый с белыми крапинами Блэк обнюхал убитого, зарычал на окно и письменный стол, подбежал к несгораемому шкафу и обнюхал его очень тщательно. Присутствующие внимательно следили за ним. Внезапно Блэк бросился в угол, за шкаф и зарычал. Подошедший сыщик нагнулся и вытащил из-за шкафа небольшой аппарат.

– Фонограф, – одновременно сказали следователь, сыщики и мистер Вуд.

– Да, фонограф, – медленно повторил следователь.

Он осмотрел аппарат.

– Этот фонограф находился все время в комнате. Вы знали о нем?

Секретарь отрицательно покачал головой.

Фонограф был вскрыт. Он оказался пустым. Записи, которые в нем были, исчезли.

– А между тем фонограф записал все, что здесь происходило ночью, – сказал задумчиво следователь. – Его могли опорожнить только утром. Записывающая иголка вся сточилась.

Он снова приказал:

– Продолжать с собакой.

Блэк снова обнюхал комнату, направился к двери и с навостренными ушами вышел из комнаты.

Присутствующие последовали за собакой. Блэк медленно прошел ряд комнат, внимательно обнюхивая ковры, подошел к двери мисс Этель, приемной дочери Хорлэя, и зарычал.

Мистер Вуд побледнел, как мел, и взглянул на Хорлэя Младшего. Глаза Хорлэя округлились от изумления. Следователь постучал вежливо в дверь. Из-за нее раздался стук упавшего стула. Палец следователя вновь настойчиво постучал.

– Сейчас, – ответил мягкий женский голос.

Прошла минута, но дверь не открывалась. Новый настойчивый стук и снова голос, на этот раз раздраженно с ноткой гнева:

– Сейчас!

Через мгновение дверь широко открылась, и мисс Этель появилась на пороге в легком домашнем костюме из светло-серой шерсти и внимательно посмотрела серыми холодными глазами на стучавших.

Блэк ринулся было вперед, но, увидев мисс Этель, отступил. Он был буржуазной собакой, слугой капиталистического мира и привык бросаться на людей другого класса, а не на нарядных, надушенных дорогими духами мисс. Он зарычал и отступил с поднявшейся дыбом на шее шерстью.

– Что такое? – спросила мисс Этель очень мелодичным и спокойным голосом.

Следователь вежливо поклонился:

– Вы разрешите ввести собаку в вашу комнату, мисс? – спросил он. – Следы привели к вашей двери.

– Это невозможно, – ответила мисс Этель тем же спокойным голосом.

Следователь сказал вежливо, но сухо:

– Я вынужден настаивать. Прошу прощения, мисс, но это необходимо для следствия.

– Пожалуйста, – раздраженно сказал мисс, отступая в глубь комнаты.

Блэк опять обнюхал комнату и на этот раз, немного привыкнув к незнакомой обстановке, подошел к мисс Этель, обнюхал ее глубокомысленно и внезапно бросился к горлу мисс. Его едва оттащили, он рычал с пеной на морде и всеми силами старался вновь броситься к горлу мисс Этель, которая, побледнев, сказала:

– Глупое животное!

Она нервно поправила воротничок, за который ухватился безжалостными зубами Блэк.

Хорлэй Младший, до сих пор молчавший, сказал:

– Животное сбилось со следа.

Один из полисменов сказал обиженно:

– Прошу прощения, мистер Хорлэй, Блэк никогда не ошибается.

– Молчать, – сказал следователь.

Он приказал:

– Пусть снова обнюхает.

Блэк снова обнюхал комнату, снова приблизился к мисс Этель и без всякого предупреждающего рычания бросился на нее.

Мисс Этель громко вскрикнула…

Глава 7. Собака Блэк ошибается

Мисс Этель снова громко и резко вскрикнула. Один из полицейских схватил Блэка за ошейник и едва оттащил от перепуганной мисс, которая опустилась на кушетку, бледная от волнения. Мистер Хорлэй Младший посмотрел на сенатора Вудда, мистер Вудд, очень бледный, посмотрел на