Колодец Смерти - Селин Данжан

Луиза сделала пометку в блокноте и подняла голову.

— В вашем окружении есть мужчина, чей рост и вид соответствуют этому описанию?

Валериана Дюкуинг ошеломленно взглянула на Луизу.

Та сочла необходимым пояснить:

— Он постарался скрыть свое лицо. Он шепотом произнес ваше имя. Может быть, это было неслучайно.

— Этот сумасшедший планировал меня убить! Какая ему разница, если я его узнаю! — возразила молодая женщина.

— Конечно, но, если бы вы его узнали, могли обратиться к нему по имени, попытаться договориться, сыграть на каких-нибудь чувствительных струнах.

При этих словах во взгляде молодой женщины отразилась тревога. От волнения на глаза навернулись слезы. Срывающимся голосом она все-таки попыталась ответить:

— Я… Нет, мне действительно кажется, что я его не знаю…

— Все-таки прошу вас, попробуйте мысленно перебрать мужчин в вашем окружении.

На лице жертвы возникла кислая улыбка.

— Поверьте мне, вы идете по ложному пути. В моем окружении почти никого. С родственниками очень сложные и натянутые отношения. Друзей нет… Ко мне никто не приезжает, я живу отшельницей. У меня есть только Бальто, мой верный кокер-спаниель, и мне этого достаточно! — заключила она с некоторым вызовом.

Луиза вспомнила начало их разговора. Женщина вернется к себе домой одна, на такси. После такого жестокого нападения это казалось неправдоподобным. Луиза мысленно отметила, что надо бы поинтересоваться эмоциональной и коммуникативной стороной жизни Дюкуинг.

— Хорошо. Но ведь речь может идти, например, о коллеге?

— У меня нет коллег. Я прервала свою профессиональную деятельность восемнадцать месяцев назад. Все эти мертвецы… Я больше не могла, нужно было остановиться.

Луиза внимательно наблюдала за бывшим судмедэкспертом. Та говорила потухшим голосом, и выражение ее лица было бесконечно грустным.

— Я все-таки позволю себе повторить вопрос. Перед своим увольнением вы пять лет работали в IML[4] в Бордо; кто-нибудь из ваших бывших коллег соответствует описанию нападавшего?

Молодая женщина размышляла, кусая губы, потом ответила:

— Нет, не думаю.

— Понятно. Недавно вы сказали, что выходили на прогулку. Вы не видели кого-нибудь, кто вел себя подозрительно? Может быть, шел за вами, наблюдал издали или даже подходил к вам?

— Нет-нет, ничего такого я не видела, — ответила Дюкуинг с видимым усилием напрягая память.

— А в эти последние дни? Вы ничего не заметили?

Жертва погрузилась в воспоминания, молча кусая губы. Прошло немало времени, прежде чем она ответила:

— Простите, но мне ничего не приходит в голову.

— А вам знакома машина цвета «голубой металлик»?

— У того, кто на меня напал, была машина цвета «голубой металлик»?

— Да, это очень вероятно. Антони Лопез заметил такую машину, припаркованную на обочине дороги, ведущей к вашему дому.

— Это не может быть простым совпадением! — убежденно отозвалась молодая женщина. — Никто не ездит по этой дороге, она ведет только к моему дому. — Она замолкла и медленно покачала головой. — Простите, сколько я ни роюсь в памяти, никак не могу вспомнить ничего конкретного о машине цвета «голубой металлик».

— Не страшно. Но запомните эту деталь — нередко случается, что спустя время вдруг всплывает какое-нибудь незначительное обстоятельство.

Женщина кивнула.

— Хорошо. Сейчас я должна задать вам один деликатный вопрос и прошу вас как следует подумать, прежде чем отвечать.

— Слушаю.

— По вашему мнению, кто-то может ненавидеть вас?

— Ненавидеть меня? — повторила Дюкуинг озадаченно.

Она выглядела растерянной. Обняла себя за плечи, как будто охваченная нестерпимым холодом.

— Я правда не знаю, кто может меня ненавидеть. Я ни с кем не общаюсь, так что…

И снова у Луизы мелькнула мысль — как же одинока Валериана Дюкуинг!

Жандарм кивнула и решила задать последний вопрос:

— Что вы можете сказать по поводу граффити, оставленного преступником на плитке вашей ванной?

— Граффити?

— А вы его не видели? Он написал: «НЧС/1».

В глазах Дюкуинг мелькнул страх, и после короткой паузы она произнесла бесцветным голосом:

— Нет, мне это ни о чем не говорит.

Луиза заметила капельки пота на внезапно побелевшем лице жертвы и легкое подергивание век.

— Вы уверены?

— Абсолютно! — отрезала Валериана Дюкуинг.

– 4 –

«Слишком много мертвецов» — это ее слова…

Луиза вошла в офис ровно в полдень. Виолена и Тьерри сидели, уткнувшись в свои компьютеры, и в комнате царила полная тишина.

— Слышно, как муха летит! — громко объявила она.

В ответ раздался отрывистый собачий лай, который заставил ее вздрогнуть.

— Да что это…

Встав на задние лапы у стола Виолены, кокер-спаниель Дюкуинг не спускал с Луизы беспокойного взгляда. Прежде чем та успела открыть рот, Виолена поспешила оправдаться:

— А ты на что рассчитывала? Как я могла оставить это бедное животное одно в чужом доме? Оно и так травмировано.

— У бедного животного есть имя — Бальто, представь себе!

Услышав свое имя, кокер затявкал от удовольствия и подошел к Луизе, помахивая хвостом.

— Да, ты мой славный Бальто! — похвалила она его, присев на корточки. — И скоро вернешься домой, понял? Но сейчас дашь нам поработать, договорились?

В ответ пес горячо лизнул ей руку.

— Ах! Я уже забыла, почему предпочитаю кошек! — Потом она погладила его по спине и сказала: — Давай, лежать, Бальто, лежать!

Собака повернулась и села рядом с Виоленой, пока Луиза вешала на крючок свою куртку.

— Вы разговаривали с этим мальчиком, Антони? — спросила она.

— Да, кстати, очень милый парнишка. Он до сих пор в шоке… Его мать сказала нам, что он кричал во сне.

— Ты меня удивляешь: увидеть в ванне живую мумию — такое не каждый выдержит! Не говоря уже о том, что он наверняка потом понял, как дешево отделался!

Луиза сделала несколько шагов и остановилась перед окном.

— В его показаниях есть что-то новое?

— Ничего. Та же самая история, что и вчера.

— А фотографии? Вы их послали Ольгадо?

— Да. Это поможет ему сузить поиск. Мы рассмотрели их под всеми углами, и теперь у нас есть частичный отпечаток обуви нападавшего у входа в дом, — объяснила Виолена, активируя экран компьютера.

Луиза подошла ближе и внимательно рассмотрела фотографию. На плиточном полу был четко виден частичный отпечаток подошвы со следами земли и крови.

— Какой размер?

— 40–43, по словам Ольгадо. Точнее сказать невозможно,