Живые факелы - Алексей Макеев

Правда, сам он в положительном исходе сильно сомневался. Слегка приподняв руку, мужчина махнул Дэну, требуя, чтобы тот снова наклонился, и из последних сил шевеля губами, произнес:

– Дочку дома не оставляйте. Помираю. К тетке, в Троицк. Деньги. Иночка знает. – Он тяжело дышал, глаза закрылись.

– Не волнуйся, отец, я прослежу, чтобы Арина попала в Троицк, – пообещал Дэн. – О деньгах не думай. Береги силы, нам с тобой еще на первый этаж топать.

На лице мужчины проскользнуло некое подобие улыбки. Одними губами он прошептал слова благодарности. Дэн решил действовать, пока больной еще в сознании, и сказал:

– Давай, отец, цепляйся за меня, будем выкарабкиваться из твоего панциря. – Перекинул ноги мужчины через край ванны, руку положил себе на плечо и рванул больного вверх.

На этот раз, хоть и с трудом, мужчина встал на ноги. Маша подхватила его с другой стороны, и черепашьими шагами процессия двинулась к выходу. Преодолев порог, больной начал падать. Видимо, остатки сил на этом окончательно иссякли. Тогда Дэн перекинул его через плечо и стал медленно спускаться по ступеням, отдуваясь на каждом шагу. Арина забежала вперед и беспрестанно спрашивала одно и то же:

– А папочке не больно? А вы его не уроните?

Дэн терпеливо отвечал, заверяя девушку, что ронять ее отца не собирается. Подъездная дверь показалась ему самой лучшей наградой, какую он только получал во времена славной спортивной молодости.

– Ариша, ты дверь придержи, чтоб твой папка не ударился ненароком, – натужно сипя, проговорил он и, доковыляв до скамейки, осторожно скинул ношу. Потирая затекшую спину, обернулся к Маше, намереваясь усадить ее за руль:

– В боковом кармане ключи. Заводи мотор и подгоняй как можно ближе. Боюсь, после совершенного спуска я надолго вышел из строя, а мне его еще в салон тащить.

Маша спорить не стала. Протягивая руку в направлении скамейки, она молча смотрела на что-то поверх плеча напарника, и глаза ее при этом выражали ужас. Дэн начал поворачиваться. В этот момент за спиной раздался душераздирающий вопль. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Дэн застыл как вкопанный. Все его внимание было приковано к больному. Кожа мужчины приобрела кроваво-красный оттенок, волосы на голове шевелились, на лице застыла маска боли, тело трясло, как при эпилептическом припадке. А дальше стало происходить то, что так красочно описывали другие очевидцы. Буквально за несколько секунд кожа больного отразила все цвета спектра, затем несколько секунд передышки, и снова волны цвета. При всем при этом больной издавал ужасные крики. Слышать их было невыносимо. Дэн рванул Машу за руку, выводя из ступора, и вполголоса произнес:

– Планы меняются. Пора воспользоваться служебным положением. Я звоню Матюшину, пусть присылает «неотложку», а ты уводи девочку. – Видя, что Маша не реагирует, он прикрикнул: – Ну, живо! Не видишь, девчонке совсем плохо!

Взглянув на Арину, Маша поняла, что та вот-вот потеряет сознание, и поспешила ей на помощь.

– Куда ее? – на ходу спросила она.

– Обратно в квартиру. Как Матюшин прибудет, я вас вызову, – набирая номер, пообещал Дэн.

– А ты что будешь делать? – внезапно остановившись, испуганно спросила Маша.

– Попытаюсь уложить его на газон, а то он сейчас себя покалечит. Да иди уже! За меня не беспокойся, – поняв сомнения напарницы, успокоил ее Дэн. – И не из таких передряг выкручивался.

Маша подхватила девушку и увела в подъезд. Та не сопротивлялась, видно, события последних суток оказались ей не по силам. Дэн дождался, пока они скроются из виду, набрал номер полковника, коротко представился и тут же потребовал:

– Срочно реанимационную машину с бригадой на проспект Мира, дом двадцать. Похоже, тут наш клиент.

Выслушав ответ, он отключил телефон. Пришло время заняться подопечным. Подобраться к нему оказалось не так-то просто. Еще пару минут назад мужчина с трудом поднимал кисть, а теперь отчаянно отбивался от любых попыток приблизиться к его телу. Дэн решил действовать с тыла. Зайдя за скамейку, изловчился, обхватил сопротивляющегося мужчину за пояс и волоком потащил его на газон. Поднять больного второй раз сил у него уже не было.