Жаклин Врана - Тодд Лерой

– Почерк легко подделать, – покачала головой Жаклин.

– По-моему, ситуация как ясный день проста, – вступил Лок. – Она знала, кто ее убьет, потому что чем-то ему насолила.

– Святая простота, – усмехнулся Уве.

– Почти паспортная фотография вряд ли принадлежит обыкновенному знакомому, – согласилась Жаклин. – Но и не уголовнику. В базе данных его нет.

– Мы отправили фотографию в поисковик, – сообщила Соня.

– Если чертова наркомана там нет, мы ничего не обнаружим, – заметил Лок.

– А его там и нет, – кивнул успокоенный кофе Виктор. – Мы не можем с ним связаться. Или он не хочет выходить с нами на связь.

– Единственный с кем он выходит на контакт это ты, Жаклин, – наклонил голову в намеке Уве. – Ты его единственный друг, если это можно так называть.

Девушка не поняла ни намека, ни цель обсуждения и посмотрела на всех по очереди.

– Мы имеем в виду Тоби, – подсказал Уве.

Жаклин кивнула и сглотнула кофе.

– Поможешь его найти? – уже совсем открыто спросил он.

– Ах да, – сняла всеобщее напряжение она. – Сегодня же сделаю.

Тоби она знала уже семь лет с его криминальных шестнадцати, когда он угодил за решетку за взлом банковского счета в первый раз. Именно она помогла ему устроиться в отделе и заработать первые законные деньги.

Тоби не скрывал пристрастий к наркотикам, хотя и старался с ними бороться. В семнадцать его задержали за выращивание марихуаны на балконе. У соседки снизу была на нее аллергия и отсутствовала проблема с нюхом. Она стучала к нему в квартиру ни единожды, но так и не прорвалась через волны тяжелой и невозможно громкой музыки. Помимо этого мальчик сквернословил, много пил и устраивал частые вечеринки с девушками из неформальных баров. Но чего у него отнять было нельзя, так это мозги. Как он ни старался их пропить, талант заплесневеть не мог.

– Чертов наркоман, – сжал губы Лок.

– Зато без него бы мы многое не выяснили, – справедливо заметил Уве. – В отделе работают, простите, но полные идиоты. Даже я со своим скромным стажем в сети разбираюсь лучше.

– Не надо извинений, – согласилась Жаклин. – Зачем извиняться за правду? Вот я никогда не извиняюсь за правду.

– Да. Это точно, они полные идиоты, – согласились все разом.

– Нам нужно найти не только этого парня, – перевел тему Уве. – Не менее важно установить личность убитой. Я хочу, чтобы Тоби занялся именно этим.

– Я тоже, – согласилась Жаклин.

– Короче говоря, Соня поторопи этих кретинов из информационного центра. Пусть печатают фотографию в газетах и журналах, вешают на столбах – что угодно, если не хватает мозгов найти по фото из паспорта.

– Каждый день на счету, каждая минута, – не унимались колени Виктора. – Каждая!

– Мы не знаем, сколько дней она пролежала в этом лесу, – заметила Жаклин. – Мы могли многое потерять, если она разлагается там уже неделю.

– Вряд ли, – покачал головой мужчина. – Она еще дымилась. Ты уже говорила с Чарли?

Над Чарли Паталисом насмехался весь отдел. Никто не знал, почему настолько эмоциональный и восприимчивый к насилию молодой человек выбрал профессию патологоанатома. Он боялся одного вида крови. Но все же в его профессионализме никто не сомневался.

– Это я собираюсь сделать прямо сейчас. Но по причине того, что наш диалог не заканчивается и никто не объявлял о завершении перерыва уходить невежливо. Ведь невежливо? – переспросила она, сомневаясь.

– О, нет, – махнули рукой все.

– Все в порядке, иди, – закивал Уве. – Мы не смеем тебя задерживать.

– Тогда объявите конец перерыва, и я уйду, чтобы не показаться бестактной, так?

– Объявляю конец перерыва, – провозгласила Соня и подала знак остальным.

Жаклин дождалась, пока поднимутся окружающие, кивнула самой себе и направилась по коридору к лифту. Она не подозревала, что после этой мизансцены, все вернулись к обсуждению, в то время как она спустилась на подземный этаж к Чарли. И чем ниже она спускалась, тем холоднее становилось. Казалось, что в самом кабинете сохраняется минусовая температура.

Обугленное тело лежало на кушетке в центре. Эксперт затягивался мятной электронной сигаретой и потирал подбородок. Невероятно худощавый с искривленным носом и слишком темными для его светлой кожи бровями он выглядел еще более бледным, чем обычно.

– На ней же ни капли крови. Чего ты так испугался? – удивилась Жаклин.

– Кровь есть на каждом трупе, – тускло ответил он.

– Ну, в этом же их вины нет, так?

– Да, – немного расслабился он. – Это женщина, ты была права. Судя по органам не старая, но и не молодая. Средних лет.

– Сорока?

– Верно, в этом районе. О здоровье заботилась – видимо, деньги позволяли, – но старость ничем не обманешь.

– Значит, довольно богатая. Нам это на руку. Скоро о ней хватятся.

– Ход мысли правильный. Но есть и неприятная новость.

– И я даже подозреваю, с чем она связанна.

– Да, – поджал губы Чарли. – По грибы она ходит уже четверо суток, поэтому кровь запеклась так сильно, а тело полностью замерзло и влаги не выделяет. Дымилась она, потому что лампы работали еще какое-то время после смерти.

– И никто до сих пор о ней не вспомнил, – протянула Жаклин. – Довольно странно для обеспеченной женщины.

– Согласен, – печально кивнул он. – Итак, жертва ни насилию, ни грабежу не подвергалась.

– Она девственница?

– Думаю, что нет, – не смог скрыть улыбку Чарли. – Ей за сорок. Сомневаюсь, что она монашка или что-то вроде того.

– То есть она замужем?

– Вероятно, но… То что она не девственница не обязывает ее быть замужней.

– То есть она спала с мужчинами, будучи свободной? – серьезно продолжала допрос она.

– Ведь это не преступление, – развел руками эксперт.

– И сколько у нее было мужчин?

– Я… Подожди, мы говорим о принудительном сексе перед убийством? Остальные связи нас не интересуют. Она могла хоть групповые вечеринки устраивать!

– Групповые? Что это значит?

– Ну… – смутился мужчина.

Он чувствовал себя отцом, вынужденным объяснить дочери о том, как размножаются люди.

– Это когда… когда в одну женщину…

– Да? – строго поторопила она.

– Когда в одну женщину… И несколько мужчин…

– Звучит интересно. Потом расскажешь, – оборвала она, обходя кушетку по кругу. – Кстати, не хочешь совокупиться?

– Что? – заговорил шепотом он. – Сейчас? Прямо здесь?