Жаклин Врана - Тодд Лерой

– Да, все эти разговоры вынуждают меня чувствовать возбуждение.

– Я… – покраснел Чарли. – Даже не знаю, что сказать. Мы с тобой давние друзья…

– Да не такие уж мы и друзья. У меня друзей нет.

– Я фигурально выражаюсь. Просто я не готов к серьезным отношениям.

– А кто говорит о чем-то серьезном? – смутилась девушка.

– Жена только что меня оставила и я… Не знаю, смогу ли… То есть иногда мне… Ты что-то ко мне испытываешь?

– Этот долгий монолог меня успокоил. Все, возбуждение отступило. Есть что добавить?

– К чему? – окончательно растерялся он.

– К этому делу. Какие-нибудь улики. Мотив и средство.

– А, – собрался Чарли, тряхнув головой. – Цепь замкнули, женщину ударил мощный поток энергии. Волосы загорелись мгновенно, поэтому так сильно обуглилось лицо. Тело осталось почти нетронутым. Если бы не это вырезанное сердце. А в целом даже одежда почти цела.

– Это все?

– Пока да.

– День или ночь?

– День. Ее убили днем, если ты об этом.

– То есть убийца действительно болен и не боялся быть пойманным, – рассуждала она. – А к тому же хотел, чтобы жертва видела его лицо. Но зачем, если она и так его подозревала? Вернее была уверенна, что убьет ее именно он. К чему эта демонстрация? Ведь это представление для полиции, но не для самой жертвы. Что-то не сходится… Мне нужно установить личность…

В порыве мысли она покинула кабинет эксперта, забыв с ним попрощаться, и продолжала думать вслух в лифте и на выходе из отдела, не обращая внимания на других сотрудников.

Компьютером дома Жаклин предпочитала не пользоваться. Вместо этого сидела за самым маленьким отделением, огражденной самой высокой ширмой почти без света и в отдающей эхом тишине. Тоби она обнаружила почти мгновенно. На связь он не выходил, потому что заблокировал все страницы и адреса с последней их совместной работы.

– «Не хочешь заработать?» – бросила ему в ящик она, и получила ответ через пару секунд:

– «В этом месяце урожай не сильный».

– «Я про честный заработок».

– «Ты из отдела?»

Она позволила ему найти ответ собственными силами.

«Кто мог взломать мой сервер?»

«Жак?»

– «Бинго. Так как насчет работы?»

– «Тебе я всегда рад помочь».

«Хотя деньги у меня пока имеются».

«Ты же знаешь, что пока есть что пить, я работы не ищу».

– «А ты знаешь, что я могу в любой момент устроить облаву на твой притон?»

«И ты не успеешь убрать свои кусты под кирпич над окном».

«Или в дыру за шкафом».

«Или в морозильнике».

– «Я понял».

«И я в деле».

– «Облаву я тебе все равно устрою».

– «Но ты же обещала!»

– «Разве?»

«Нет, прочла переписку и убедилась, что действительно ничего не обещала».

«Я спросила – хочешь? Ты не ответил. Значит, хочешь».

«Хочешь вернуться в нормальное русло».

«Я слышала, что наркотики – это плохо».

«Уве так сказал».

«Я привыкла ему верить».

– «Пошел к черту твой Уве!»

«И ты в таком случае тоже иди к черту».

– «Я не знаю, где это».

– «Ну ладно, стерва. Я в деле».

Жаклин отсканировала одну из копий подозреваемого и отослала на почту Тоби.

– «Но это не так важно», – приписала она.

– «Ну и каким чертом тогда ты мне его шлешь?»

– «Чтобы понял, отчего отталкиваться. Это может как-то помочь в установлении личности погибшей. Куда важнее именно это. Разузнай, какая обеспеченная женщина пропала четыре дня назад. До связи».

– «П. С. Мне деньги не нужны».

– «П. П. С. Я и не собиралась платить».

Она отключила процессор и откинулась на спинку стула. За окном висело матово – черное покрывало с проблесками синих блесток. Стрелка застыла на одиннадцати. Из информационного отдела люди утекали уже после шести. В дверях просторного зала появилась кудрявая голова Сони Иккерман. Она уже знала, что дверь кабинета закрывать не стоит, даже когда рабочий день кончен. Жаклин устанавливала свой график. Могла приехать под вечер и остаться на всю ночь.

Секретарь поставила на ее стол маленькую чашку экспрессо на блюдце и ласково улыбнулась.

– Как печально, что у кого-то просыпается страсть к греху даже в такое святое время.

– Угу, – запихала под верхнюю губу снус Жаклин.

– Отдохни немного, а я послежу за сообщениями о подозреваемом в прессе.

– Не думаю, что информатором будут СМИ. Он не публичный человек и знать его должен кто-то столь же непубличный. Нужно развесить больше портретов где-нибудь на фонарях и на входе в подъезды. Тогда звонки поступят от местных. Наблюдайте именно за телефоном, и не уделяйте слишком много внимания телевиденью.

– Хорошо, я вызову еще нескольких девочек, – успокоила следователя Соня. – Чтобы посмотрели за телефоном в мое отсутствие. Мы будем чередовать перерывы.

– Я рада, – бросила Жаклин, опустошая чашку одним глотком.

Уже через минуту она пристегивала ремень безопасности. Кофеин быстро исчерпался, и последние пять минут езды голова ее периодически падала на грудь. Она прибавила газу, чтобы не потерять управление и поспешила припарковаться у тротуара своего дома. Ее улицы отличалась особенным мраком. Возможно, из-за слишком близкого расположения домов.

Жаклин втянула ночной зимний воздух, чистый и спасительный. Многие окна, несмотря на поздний час, еще горели. Жаклин закурила единственную сигарету, завалявшуюся во внутреннем кармане пальто, и вскинула голову на незанавешенную личную жизнь сограждан. Какой-то мужчина со второго этажа пил чай за круглым столиком кухни, ребенок наблюдал за скудным видом из окна, подперев щеки кулачками, женщина разбирала только что поступивший заказ и мерила новые туфли.

Из круглосуточной пекарни за углом повеяло печеными яблоками, булочками с корицей и кофе с банановым сиропом. Ухватив ноты кофеина, Жаклин приободрилась и забыла о сне. Пересчитала монеты и направилась в заведение, не успев докурить. Знакомая официантка, а по совместительству кухарка и владелица, попросила затушить никотин и протянула меню, которое девушка знала наизусть. Есть она, как всегда, не хотела, но не могла удержаться от покупки того, что источало такой приятный запах. Ее интересовало не утоление голода. В заведения общепита она приходила исключительно за атмосферой.

Жаклин расположилась на любимом высоком стуле у окна. Она была единственным посетителем и, пожалуй, самым постоянным. И дело было не в том, что ей нравилось именно это место. Она посещала несколько заведений в день за новой порцией кофе, не ограничиваясь кофемашиной у себя или бесплатным контейнером в участке. Банановый кофе показался ей слишком сладким, если не сказать приторным, а булочка слишком горькой. И все же она по-настоящему наслаждалась горящей россыпью огней в окнах полосы домов на аллее.