Убить легко - Агата Кристи

Он пожал протянутую руку. Теперь Люк мог хорошо ее разглядеть. Черноволосая, высокая и стройная, с продолговатым лицом, слегка впалыми щеками и ироничным взглядом черных глаз, Бриджит походила на изящную гравюру – волнующую и прекрасную.

Возвращаясь обратно в Англию, Люк хранил глубоко в сердце образ – портрет английской девушки, свежей и загорелой. Она либо поглаживала шею своей лошади; либо прогуливалась по зеленому полю; либо сидела со сложенными руками у огня. Это было согревающее душу прекрасное видение…

Люк не мог решить, нравится ему Бриджит Конвей или нет, но чувствовал, что тайно лелеемая в душе картина потеряла свои очертания, стала бессмысленной и глупой… Он ответил на приветствие и добавил:

– Простите меня за непрошеное вторжение. Но Джимми заверил, что вы ничего не будете иметь против.

– О, разумеется, нет. Мы будем вам только рады. – Она улыбнулась неожиданно широкой улыбкой, отчего уголки ее большого рта слегка приподнялись. – Джимми и я всегда принимали участие в делах друг друга. И если вы собираетесь писать книгу о фольклоре, то лучшего места вам просто не найти. Здесь полным-полно легенд, да и окрестности весьма живописны.

– Великолепно. Это как раз то, что мне надо, – сказал Люк.

Они направились к дому. Люк еще раз окинул его взглядом. На этот раз он разглядел, что сдержанные формы, свойственные стилю времен королевы Анны, задавлены кричащим и напыщенным великолепием. Люк вспомнил упоминание Джимми о том, что дом изначально принадлежал семье Бриджит. Усмехнувшись про себя, Люк подумал, что излишеств в те времена не любили. И он еще раз украдкой кинул взгляд на восхитительный профиль девушки.

Он пришел к выводу, что Бриджит, должно быть, лет двадцать восемь – двадцать девять и что она наделена умом, хотя и принадлежит к тому типу людей, о которых ничего нельзя знать заранее…

Внутри дом выглядел удобным и был обставлен с хорошим вкусом. Бриджит Конвей провела его в комнату с книжными шкафами, удобными креслами и чайным столиком у окна, за которым сидели двое.

– Гордон, – представила она, – это Люк, один из кузенов моего кузена.

Лорд Уитфилд оказался маленьким человечком с почти облысевшей головой, круглым, простодушным лицом с припухлым ртом и маленькими глазками. Небрежный деревенский костюм плохо сидел на нем, выставляя напоказ округлый животик.

Уитфилд приветливо поздоровался с Люком.

– Рад видеть вас, весьма рад, – произнес он. – Я слышал, вы только что вернулись с Востока? Любопытное место. Бриджит сказала мне, что вы пишете книгу. Теперь все пишут книги. Я бы не сказал, что среди всей этой писанины часто попадается хорошая книга.

– Это моя тетя, миссис Анструтер, – сказала Бриджит, и Люк пожал руку женщине средних лет с глуповатым выражением лица.

Миссис Анструтер, как Люк узнал позже, была совершенно помешана на садоводстве. Она не могла говорить ни о чем другом, и ее голова постоянно была занята мыслями о том, будет ли расти редкое растение в том месте, в котором она намеревалась его посадить.

Когда с представлением было покончено, миссис Анструтер сказала:

– Мне кажется, Гордон, что самое подходящее место для рокария будет сразу за розовым садом. Там можно будет сделать чудесный водоем с настоящим ручейком.

Лорд Уитфилд вытянулся в кресле.

– Вам лучше обсудить это с Бриджит, – беззаботно ответил он. – Горные растения неприметны и мелки, насколько мне известно. Но это не важно.

– Просто они не соответствуют вашему представлению о великолепии, Гордон, – заметила Бриджит.

Она налила чай Люку.

Лорд Уитфилд покорно согласился:

– Вы правы. Это совсем не то, во что можно вкладывать деньги. Они слишком мелкие… Мне больше по душе роскошные оранжерейные цветы или клумбы с алой геранью.

Миссис Анструтер, подтвердив потрясающую способность говорить только о вещах, интересующих лишь ее, сказала:

– Мне кажется, новые розы для рокария отлично привьются в нашем климате.

Она замолчала, углубившись в изучение каталога по цветоводству.

Уютно расположившись в кресле, лорд Уитфилд мелкими глотками пил чай, внимательно разглядывая гостя.

– Так, значит, вы пишете книгу, – произнес он.

Ощущая некоторое беспокойство, Люк уже был готов пуститься в объяснения, когда неожиданно сообразил, что на самом деле лорд Уитфилд не ждет их от него.

– Я и сам частенько подумываю, не написать ли мне книгу, – заявил его светлость не без самодовольства.

– Вот как? – сказал Люк.

– И могу вас заверить, – продолжил лорд Уитфилд, – это вышла бы весьма увлекательная книга. Я встречался со многими интересными людьми. Беда в том, что у меня нет времени. Я крайне занятой человек.

– Ну, конечно. У вас, должно быть, много дел.

– Вы просто не поверите, какой груз лежит на моих плечах, – пожаловался лорд. – Я лично слежу за каждой публикацией, которая выходит в моих газетах. И считаю себя ответственным за формирование общественного мнения. На следующей неделе миллионы людей будут мыслить и чувствовать именно так, как я хотел. Это налагает на меня большую ответственность. Но я ничего не имею против. И уверен, что справляюсь.

Лорд Уитфилд выпятил грудь, кинув на Люка благосклонный взгляд.

– Вы у нас просто великий человек, Гордон, – спокойно заметила Бриджит. – Давайте налью еще чаю.

Лорд Уитфилд скромно согласился с ней:

– Да, я великий человек. Спасибо, я не хочу больше чаю.

Затем, спускаясь со своих олимпийских высот до уровня простых смертных, он вежливо поинтересовался у гостя:

– Вы знакомы с кем-нибудь из наших мест?

Люк отрицательно покачал головой. Потом, неожиданно решив, что чем быстрее он приступит к выполнению своей миссии, тем будет лучше, сказал:

– Хотя, кажется, тут проживает один человек, которого я обещал навестить, – друг моих друзей доктор Хамблби.

– О! – Лорд Уитфилд попытался выпрямиться в своем кресле. – Хамблби. Бедняга.

– Почему бедняга?

– Потому что он умер около недели назад.

– О господи! – воскликнул Люк. – Какая печальная новость. Мне очень жаль.

– Впрочем, не думаю, что он пришелся бы вам по душе, – нахмурился лорд Уитфилд. – Хамблби был самоуверенный, напыщенный и взбалмошный старый осел.

– Это потому, – вставила Бриджит, – что доктор во многом не соглашался с Гордоном.

– Например, по вопросу о местном водоснабжении, – сказал лорд Уитфилд. – Должен сказать вам, мистер Фицвильям, что я прежде всего думаю о людях. Благополучие этого городка – моя главная забота. Я здесь родился. Да-да… именно здесь.

Люк, к своему огорчению, понял, что они оставили тему о докторе Хамблби и перешли на лорда Уитфилда.