Охотник - Эндрю Мэйн

– В игре?

– Ну, не знаю. Она не рассказывала о своем детстве.

– У меня тоже никакой информации. Что вы знаете?

– Она ушла из дому в шестнадцать или в семнадцать лет. Это все.

– Из дому?

– Из приемной семьи, где жила. Она никогда об этом не говорила. Она поменяла кучу семей.

– Знаете что-нибудь о последней семье? Кем были ее приемные родители?

– Нет, только то, что они были местные. Она выросла в этой округе.

– Интересно. Надо будет попросить Мид раздобыть какие-то сведения об этом. Если это тогда у Сары повились шрамы…

– У вас есть какие-то подозрения? – спрашивает Роберт.

– Нет. Я не следователь. Я занимаюсь научными исследованиями…

– Надеюсь, вы доберетесь до того, кто ее убил.

– Я тоже на это надеюсь… – Я не сразу понимаю, что он только что сказал. – Подождите… Ваша мать скончалась от передозировки.

– Да, но она не сама воткнула себе в руку иглу. Это сделал кто-то другой, наполнив шприц смертельной дозой.

Я достаю из папки полицейский рапорт и проглядываю его еще раз. В качестве причины смерти там указана случайная передозировка. Роберту, возможно, будет трудно с этим справиться… хотя он говорил с такой уверенностью.

– Вы не думаете, что у вашей матери был рецидив?

Роберт снова указывает на стол, за которым сидел в детстве.

– Оттуда я видел ее последний раз. Она закончила смену и вышла на улицу покурить. Рядом со мной она никогда не курила. Вышла – и не вернулась. Через два дня ее нашли в тридцати километрах отсюда, в номере мотеля. – Он начинает заводиться. – Кем бы ни была моя мать – шлюхой, наркоманкой, воровкой, – она была хорошей мамой, черт побери! Она любила меня. Если бы ей взбрело в голову сбежать со старым дружком и обколоться, то сперва она сплавила бы меня к бабушке с дедушкой, а не просто бросила.

Его лицо раскраснелось от ярости. Он злится не на меня – он не может смириться, как несправедливо поступила с ним жизнь.

– Простите, Роберт. Этого я нисколько не оспариваю.

Он смотрит на парковку и понемногу успокаивается.

– Это вы простите… Дня не проходит, чтобы я об этом не думал. Когда вы позвонили, я сразу сообразил, о чем будет разговор: что наконец-то раскрыт… как это у них называется? «Висяк». Наверное, это напрасные надежды.

– Может, и ненапрасные. Почему вы думаете, что кому-то понадобилось убить вашу мать?

– Сам не знаю. В детстве я представлял себе что-то вроде криминального фильма: может, она увидела что-то, чего не должна была видеть? Я не мог представить, чтобы кто-то ее ненавидел.

– А что говорил ваш отец?

– Ничего. У нас не то чтобы близкие отношения. Может, он и говорил что-то насчет того, что она решила уколоться на пару с дружком-наркоманом… Но спросите любого, кто ее знал, и вам скажут, что она не оставила бы меня здесь вот так. По своей воле – никогда. Ну, кто мог оставить здесь ребенка одного?

– Не знаю, Роберт. Я не знаю… Но я постараюсь разобраться.

Это не пустое обещание. Но чтобы докопаться до сути, мне придется начать с темной жизни Сары. Возможно, тогда она впервые встретила убийцу.