Кладбище - Эдриан Маккинти

Небо усыпано серыми звездами. В легкие врывается ночной воздух. Тучи комаров и москитов вьются перед лицом. Влажный теплый пассат пахнет гарью. Я вспотел, я грязен и в крови. В руке я сжимаю рубчатую рукоятку дымящегося кольта и, глядя на мертвеца у своих ног и на второго человека, который взглядом умоляет меня о пощаде, думаю: ничего нет нового под луной. Я вздыхаю.

Именно это я имел в виду, когда говорил, что неприятности следуют за мной по пятам, точно акулы за невольничьим кораблем.

Я сплевываю, стараясь избавиться от привкуса горечи во рту.

— Прошу вас, сэр, не убивайте меня! — прохныкал солдат, когда эхо выстрела затихло в зарослях за рекой.

Я опустился перед ним на колено, поставив кольт на предохранитель.

— Послушай... — начал я и замолчал: высоко над нами пролетел легкий самолет, и какой-то слишком нервный коп разрядил свой «глок» во вспугнутую шумом винтов птицу.

Солдат задрал руки еще выше.

— Я... Мне очень жаль, что я так неудачно упал. Только не убивайте меня, пожалуйста! Я собираюсь жениться перед Рождеством... И у меня есть... ребенок от первого брака. Пожалуйста, прошу вас! — умолял он.

— Не трясись, приятель, все будет хорошо. Я — агент ФБР, — сказал я.

Солдат от удивления открыл рот и недоверчиво посмотрел сначала на меня, потом на труп Шеймаса, кровь которого медленно стекала в воду Паркер-ривер.

— Я вам не верю! Покажите мне значок, покажите мне ваше...

— Заткнись и слушай меня внимательно. Нам нужно выиграть время. Помоги-ка мне сбросить труп в реку.

Солдат остолбенело покачал головой:

— Я... не могу.

— Ты должен помочь мне, парень, давай! Я не собираюсь тебя убивать. Вот смотри, я даже убрал пистолет, — сказал я, засовывая кольт в карман. Потом я взял Шеймаса за левую ногу и кивком головы велел солдату взяться за правую. Ошеломленный, растерянный, он остро нуждался в том, чтобы ему говорили, что надо делать, поэтому подчинился беспрекословно. Вместе мы подтащили труп Шеймаса к берегу. Я вошел в воду и, вытолкнув тело на глубину, некоторое время смотрел, как течение несет его к южной оконечности Плам-Айленда и дальше — мимо Ипсуича — в океан.

Потом я вернулся на берег.

— Пожалуйста, не убивайте меня теперь! — проговорил солдат дрожащим голосом.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать один, — ответил он неуверенно.

— Тридцать один... — повторил я. — В таком возрасте пора уже научиться кое-что понимать... Ну-ка, возьми себя в руки, приятель.

— О'кей, я...

— И тише!.. Следуй за мной. Сейчас мы пойдем прямо по воде. Пригнись пониже и постарайся не наделать шума. Ну, давай...

Я заставил солдата пригнуться и примерно четверть мили вел его за собой вверх по течению реки. У местных легавых была, по-видимому, кинологическая служба, так как минут десять спустя сзади раздался протяжный собачий вой. Несомненно, ищейки отыскали то, что осталось от головы Шеймаса. Я надеялся, что теперь они пойдут по запаху мертвеца и уведут погоню вниз по течению. Ветер дул с моря — это тоже могло помочь делу.

— Что это было? — спросил солдат дрожащим шепотом.

— Собака. Должно быть, копы нашли Шеймаса. Не отставай.

Мы продолжали идти по воде вдоль берега и остановились только раз, когда мне понадобилось поправить протез. Выше по течению Паркер-ривер сужалась, но я продолжал идти вперед до тех пор, пока река не стала настолько мелкой, что можно было без труда перейти ее вброд.

— Идем на другой берег. Смотри не оступись! — предупредил я.

Парень мрачно кивнул. Став свидетелем страшной смерти Шеймаса, он проникся ко мне должным уважением и больше не пытался звать на помощь, падать или притворяться уставшим.