Число зверя - Константин Алов

Ирина попыталась было закричать, но жесткая ладонь в перчатке запечатала ей рот.

— Не вздумай орать, — прорычал у нее над ухом хриплый голос.

Она почувствовала на лице остро пахнущую повязку и отключилась.

В особняке усадьбы Боженово собирались акционеры, а точнее, лоббисты и агенты влияния «Юнитела». Их машины подъезжали поодиночке с интервалами от трех до шести минут, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Риф лично контролировал приезд во главе группы бойцов с «винторезами» в руках. Время от времени он отдавал короткие приказы в микрофон оперативной рации.

Когда последний из приехавших, помощник президента Шнопак, прошел в каминный зал, его встретили с нетерпением. Здесь присутствовали члены государственной комиссии по проверке «Юнитела» Биркин, генерал Павлов и полковник Спицын. Возле камина, едва не засунув зад в его пыщущее жаром жерло, терся Марат Тоцкий.

— Вагнер не приедет? — тихо спросил Шнопак Рифа.

— Звонил, сказал, что не сможет. — Риф пропустил Шнопака в каминную, сам же остался снаружи. Система прослушивания позволяла ему быть в курсе происходящего, оставаясь вне помещения.

Совещание, как всегда, начал Биркин. Он сообщил, что система «Юнитела» запущена на полную мощность, и присутствующим остается только ждать новогодней ночи, чтобы стать богатейшими людьми мира. Отвлекающая часть операции «Армагеддон» — серия аварий и крушений — произойдет так, что комар носа не подточит.

Спицын заверил сообщников, что по его линии все схвачено и он полностью контролирует ситуацию. Генерал Павлов также доложил, что по части «Фейерверка» проблем не будет. В нужный момент ракеты взлетят, и правительствам будет не до денег. А за это время они сумеют надежно спрятать концы.

— У тебя не создается впечатление, что концы они собираются прятать вместе с нашими трупами? — тихо спросил Биркин полковника Спицына.

— На кону такие деньги, что я ничему не удивлюсь, — согласился тот.

Тут Шнопак взял быка за рога.

— Документы Тюрина всплыли. Они у Рудакова. Из-за этого идиота все может накрыться медным тазом.

— И что же он хочет? — подал голос молчавший до сих пор Марат.

— Бабок, чего же еще!

— Не верю я ему! — ударил кулаком по столу полковник Спицын. — Не взяли ли нас в разработку?

— Ты же гарантировал, что все чисто! — возмутился Марат.

— Ладно, береженого Бог бережет, а небереженого конвой стережет, — напомнил старую истину Биркин. — У Рифа всегда сканер под рукой. Давайте для верности пройдемся по стенам. Вдруг где микрофончик завалялся.

Микрофончик нашелся сразу, как только Шнопак взял в руки прибор. Он в виде булавки торчал из-за лацкана его пиджака.

— Ах ты ж, блин! — Шнопак грязно выругался. — Рудаков, старый козел! Он мне микрофон всобачил! Накидал лапши на уши, сука!

— Что будем делать? Мочить?

— Замочишь его теперь, как же. Документы, поди, уже у Асташкова в сейфе лежат!

Все разом засуетились и заорали.

— В общем, еще не поздно отыграть назад, — тихо сказал Биркин полковнику Спицыну. — Мы все-таки члены комиссии.

Спицын согласился с ним. Они не догадывались, что даже такой тихий разговор не проскочил мимо ушей Рифа. Кроме него, их разговор слушал и еще один человек. Это был Мясник.

Рудаков взглянул на календарь. Чуть не опоздал. Он знал, где можно найти Асташкова. Один раз в неделю, а это было как раз сегодня, по традиции председатель ФСБ и его замы собирались в половине второго в столовой на Лубянке.

В столовую Рудаков, разумеется, не пошел. Дождался вице-премьера, сидя на подоконнике. Наконец, из дверей столовой показался Асташков.

— Здорово, пенсионер. Яйца высиживаешь?

Вице-премьер явно отметил с бывшими соратниками приближение Нового года и был настроен оптимистично.

— Вас поджидаю.

— «Поджидаю» — это, брат, антисемитизм. Надо говорить «подъевреиваю». Что у тебя? Кстати, как обустроился на гражданке? Канарейкой не обзавелся?

— Некогда. Государственные дела за вас решаю.

Асташков нахмурился:

— Ну-ка, давай в сторонку отойдем, а то у здешних подоконников акустика хорошая. Для любителей покурить и поболтать у окна. А еще лучше — пошли в мою машину.

В машине Рудаков изложил бывшему начальнику общую картину задач и развития компьютерной сети «Юнител» в мире и России.

— И ты можешь это доказать? — сухо спросил Асташков.

— Вот документы. Вы знали полковника Тюрина?

— Он работал в моей комиссии.

— Результаты его работы не дошли до вас по одной простой причине — ваши непосредственные помощники по уши увязли в сети Вагнера.

Асташков заглянул в список заговорщиков.

— Хорошо. Полковника Спицына, Биркина, генерала Павлова и еще кое-кого я могу нейтрализовать. Но на сегодняшний день они фигуры второстепенные. Главные — Шнопак, Тоцкий и сам Вагнер — опасны тем, что блокируют президента. А без него проблему такого уровня не решить.

— Но ведь премьер-министр ваш друг и противник Вагнера, — напомнил Рудаков.

— На этом уровне и он бессилен, — развел руками Асташков. — Впрочем, я попробую пробиться к президенту с помощью премьера.

— Ничего не понимаю, — возмутился Рудаков. — Ведь речь идет о государственных интересах!

Асташков внимательно изучал распечатку тюринских документов. Он снисходительно взглянул на бывшего резидента.

— Государственные интересы — это интересы тех, кто может уверенно заявить: «Государство — это я!» А я уже сейчас навскидку вижу, что некоторые зарубежные счета, на которые уплыли деньги от внедрения «Юнитела», принадлежат именно этим людям.

— Но «Юнител» внедрялся на деньги наркомафии! И теперь преступники свободно пользуются закрытыми линиями системы для отмывания денег. Руководит ими бывший сотрудник спецслужб, бывший глава охранного холдинга «РИФ», ныне шеф охраны «Ипсилон-банка» и его полновластный распорядитель.

Асташков заглянул в указанный документ и обомлел.

— Не может быть! Твой…

— Он, — кивнул Рудаков.

— Хорошо, — кивнул головой Асташков. — Я прямо сейчас еду к премьеру и поставлю вопрос ребром. Спасибо тебе и твоим ребятам.

— Их вытаскивать надо. Крюков у наших, эфэсбэшников. Хозяйку моей фирмы вообще похитили неизвестно кто. Несколько человек исчезли или убиты.

— Сделаем, что сможем, — заверил разведчика Асташков.

Спустя час Асташков сумел добраться до премьер-министра. Тот выглядел озабоченным.

Премьер был моложе Асташкова. В те времена, когда оба работали в разведке, начальником был Асташков. Теперь роли поменялись, но они продолжали поддерживать добрые, почти дружеские отношения.

— Если можно, Сергей Владимирович, покороче, — попросил премьер. — У меня сегодня очень напряженный день.

— Постараюсь, — обиделся Асташков. — Но имейте в виду — завтрашний день может и не наступить. А точнее, первое января двухтысячного года.

— Значит, пара дней у нас есть. Давайте к делу. Вы по поводу решения вашей комиссии в пользу «Юнитела»?

— Так точно. Я только что узнал, что решение — фикция. После смерти генерала Лентулова