Вор под кроватью - Лоуренс Блок

Я вышел от Марисоль после десяти вечера, прошёлся по 9-й авеню и поймал такси. Сегодня я наездился на такси вволю. Иногда, по многу недель кряду, мне и в голову не придёт воспользоваться такси, а потом вдруг как прорвёт… Ловлю их направо и налево.

У «Парсифаля» я велел остановиться и вылез из машины прямо перед носом у молодого человека с круглыми совиными глазами, который выглядел совершенно обалдевшим — то ли оттого, что ему перепало свободное такси, то ли от симпатичной спутницы, которая вроде бы собиралась разделить его с ним. Я пожелал им счастливого пути и направился в бар.

Была смена Сигрид, которая горделиво стояла за стойкой, подливая спиртное толпе усталых клерков, пьющих свои коктейли с видом «спасибо-тебе-господи-за-то-что-проклятый-понедельник-наконец-то-закончился!». Я огляделся, затем подошёл к стойке и уселся на высокий табурет. Сигрид сразу заметила меня.

— Так, здесь либо «Лафройг», либо «Пеллегрино». В каком настроении мы сегодня?

Вообще-то мне хотелось просто рюмку бренди, чтобы хоть немного расслабиться после тяжёлого дня, но не мог же я так её разочаровать. Я остановился на «Лафройге», а когда она принесла мне заказ, жестом подозвал её поближе и понизил голос.

— В прошлую пятницу, — сказал я, — как раз в твою смену, я разговорился с женщиной, её звали Барбара. Тёмные волосы, убранные в узел…

— Я понимаю, о ком идёт речь.

— Так вот, ты тогда начала рассказывать о придурке, который клеился к тебе, а потом вдруг быстро перевела разговор на другую тему.

— Да ну?

— Получилось очень естественно, — похвалил я. — Барбара ничего не заметила. Но я заметил, возможно, потому, что был настороже. Вот моя версия: пару ночей назад ты стояла за стойкой, и к тебе стал клеиться тот же самый парень, что до этого однажды ушёл с ней, и, как только ты это вспомнила, сразу сменила тему.

— Это твоя версия?

— Да, причём аргументированная.

— Вижу, ты парень образованный. Может, объяснишь тогда, зачем вешаешь мне на уши эту клюкву?

— Надеюсь, что ты поможешь найти его.

— В самом деле? А зачем мне это надо?

— Понимаешь, я даже знаю, как его зовут, но этого мало. Вот меня, например, зовут Берни Роденбарр, и этого достаточно, чтобы выяснить обо мне всё, что требуется. Но представь себе, имя того парня — Уильям Джонсон, а таких на Манхэттене несть числа.

— Ну так, значит, тебе известно о нём больше, чем мне, — отрезала Сигрид. — Я ведь даже имени его не знала, пока ты не сказал. И ты до сих пор не объяснил, почему я должна тебе помогать.

— Он отвёл Барбару домой, накормив её перед этим рогипнолом, а когда она вырубилась, изнасиловал её.

— Господь всемогущий, помилуй нас!

— Забрал кое-какие её побрякушки и свалил.

— Вот сукин сын! — с чувством воскликнула Сигрид. — А я как раз думала, чего ему от меня надо. Действительно, он показался мне весьма скользким типом, но то, что ты рассказал… Это просто ужасно!

— Не думаю, что он в первый раз воспользовался достижениями фармацевтики для того, чтобы оттрахать женщину, — добавил я. — И также не думаю, что последний. Мне бы хотелось помешать ему продолжать в том же духе.

— Да уж, согласна. Может быть, позвать на помощь хирурга? Эй, погоди секунду.

Она отошла, чтобы наполнить парочку опустевших рюмок, а я сделал глоток «Лафройга».

— Боже, не понимаю, как ты можешь это пить! — Сигрид сморщила нос. — За версту несёт какой-то микстурой.

— И очень сильнодействующей, — подтвердил я.

— Смешно и грустно то, что алкоголь не приедается, сколько ни пей, — философски заметила Сигрид. — Вот, к примеру, моя подружка устроилась работать в пиццерию — так уже через две недели она пиццу на дух не переносила. А я который год стою за стойкой, и ничего, пью себе и пью.

— Так выпей со мной.

— Спасибо, но до конца смены не могу. Ну, так что, ты говорил, что хочешь, чтобы я помогла тебе наказать этого… Казанову. Согласна помочь, только как? Ты ведь не коп, верно?

— Нет.

— Я так и подумала, у них у всех на лице — печать. Может, ты работаешь частным детективом, верно? Этих не так-то просто вычислить — я знала шестерых частных детективов, и единственной общей чертой у них была выданная штатом лицензия.

— Ну нет, это не про меня, — сказал я. — Мне бы штат не выдал лицензию.

— Почему? Никудышный моральный облик?

— Хуже. Срок за спиной.

— Что, серьёзно? Надеюсь, не за изнасилование или убийство? Ну ладно, раз нет, не буду спрашивать за что. И всё же — что я должна сделать?

— Опиши мне этого парня. Я не знаю, как он выглядит.

— А что, Барбара тебе не рассказала?

— Она вообще не помнит об этом инциденте. Говорит, что была в отключке.

— То есть как? Откуда же ты узнал его имя? И как я могу быть уверена, что это был тот самый парень?

— Но ты же видела, как они уходили вместе.

— Ну и что? Может, они расстались за порогом… Или она подцепила другого на улице… Нет уж, дай мне хоть какую-нибудь зацепку, чтобы я знала, что не подставляю невиновного.

— Ну… у него очень густой, низкий голос.

— Верно, тот самый сукин сын. Постой, а откуда ты знаешь про голос?

— Конфиденциальная информация.

— Конфиденциальная? Ладно, подожди… — Она снова отошла и вернулась через минуту. — Я бы описала его так: высокий, футов шесть с гаком, широкий в груди, плечи — как у «Мистера Мускула», наверное с утра до вечера качается в тренажёрном зале, да ещё пичкает себя стероидами… Бицепсы в три обхвата.

— Так, высокий, мускулистый, — сказал я ободряюще.

— Загорелый, — продолжала Сигрид, — наверное, после тренажёров бежит в солярий. Чёрные волосы разделены на пробор, зализаны за уши — без помощи лака не обошлось, причёска каменная, даже ураган не растреплет. Ну что ещё… Квадратная челюсть, глаза небольшие. Глубоко посажены, чуть раскосые…

— Здорово ты его описала! Прямо как живой.

— Ты так считаешь? Да каждый второй латинос выглядит точно так же. Не думаю, что ты узнал бы его среди других таких же… О, подожди, я знаю, что делать!

Сигрид нагнулась и достала из-под прилавка лист белой бумаги.

— Я ходила на курсы рисования, — объяснила она. — Специальный курс — как рисовать, используя правое полушарие. Самое сложное — его активировать. Не возражаешь? — Сигрид схватила мою рюмку и одним махом осушила её. — Е-моё, ну и мерзкий вкус, — скривилась она. — Не понимаю, как ты можешь такое пить. Так-так, по-моему, я начинаю входить в правостороннее мозговое состояние.