Безмолвный убийца - Джон Сэндфорд

Лукас в одиночестве сидел в самом неудобном ряду в самолете. Место эконом-класса оказалось за переборкой, и вытянуть ноги можно было только в проход. Стюардесса обратила на него внимание еще до того, как они пролетели над Ниагарским водопадом.

— С вами все в порядке? — наконец спросила она, коснувшись его плеча.

Он опустил свое кресло до упора и закрыл глаза, как пациент, которому должны обработать зубной канал.

— Шасси уже на земле? — хрипло спросил он.

— Еще нет, — сказала она, скрывая улыбку. — Как насчет виски? Двойного?

— Не работает, — ответил Лукас. — Если только не положить туда девять таблеток фенобарбитала.

— Сожалею, — сказала она. Ее лицо оставалось серьезным, но она явно сдерживала улыбку. — Всего два часа…

— Замечательно…

Перед его мысленным взором появилась отчетливая картина: обрывки алюминиевой обшивки и куски двигателя разбросаны на канадском пшеничном поле, головы, руки и пальцы валяются, точно мусор, огонь пожара тонет в клубах маслянистого темного дыма; женщина в эластичных брюках бродит среди обломков и собирает деньги. Кукла Тряпичная Энни, разрезанная надвое, продолжает бессмысленно улыбаться. «Образы, навеянные кинематографом», — подумал Лукас. Он никогда не видел авиакатастрофы, но нужно быть полнейшим идиотом, чтобы не уметь их себе представить.

Он сидел и потел, сидел и потел, пока к нему не вернулась стюардесса.

— Мы уже почти на месте, — сообщила она.

— Сколько еще? — прохрипел он.

— Меньше часа…

— Господь милосердный…

Он молился, рассчитывая, что осталась одна или две минуты; он был в этом уверен.

Самолет летел над сетью оранжевых огней и голубых полос ртутного света. Фюзеляж несколько раз тряхнуло, и Лукас вцепился в подлокотники. В иллюминаторе он видел проносящиеся машины, черные дыры озер тянулись к западу от Петли Миннеаполиса. Лукас уставился в пол. Он вскочил на ноги, когда были выпущены шасси. Сделал ошибку и посмотрел в окно через соседнее пустое сиденье, увидел приближающуюся землю и снова закрыл глаза, готовясь к удару.

Посадка получилась самой обычной. Скучающий пилот произнес обычные слова прощания голосом деревенщины из Теннесси. Лукас не сомневался, что именно оттуда он и был родом, — такому не следовало доверять даже «шевроле» пятьдесят второго года выпуска, не говоря уже о самолете…

«Наверное, я пропах страхом, — думал Лукас, поспешно покидая салон с сумкой в руках. — Господи, это был мой худший полет».

Он читал, что аэропорт Ла Гуардиа переполнен людьми, что в самолете тебя может разорвать пополам в одно мгновение, прямо на земле. А ему придется снова подняться в воздух через день или два.

Он поймал такси, дал указания водителю и откинулся на спинку заднего сиденья. Машина медленно катила вдоль реки, на север, мимо завода Форда. В окне дома Лукаса горел свет. Таймер.

— Приятно возвращаться домой? — спросил таксист, делая пометку в путевом листке.

— Вы даже не представляете себе насколько, — ответил Лукас.

Он протянул водителю десять долларов и вышел из машины.

По набережной прошла пара.

— Привет, Лукас, — сказал мужчина.

— Привет, Рик, привет, Стефани!

Соседи — он разглядел ее светлые волосы и его очки в металлической оправе.

— Ты оставил разбрызгиватель на заднем дворе. Мы его выключили и убрали шланг за гараж.

— Спасибо.

Лукас поднял лежащую за дверью почту, собрал рекламные объявления и каталоги, выбросил в мусорную корзину, принял душ, чтобы избавиться от запаха страха, пропитавшего тело, и рухнул на постель. Через тридцать секунд он уже спал глубоким сном.

— Лукас?

Квентин Даниэль выглянул из своего кабинета.

Под глазами у него появились темные круги, он заметно похудел. Даниэль был начальником полиции Миннеаполиса в течение двух сроков, но его мучило совсем другое. Из-за него умерли невинные люди, он был преступником, но об этом никто не знал, за исключением самого шефа полиции и Лукаса. Лукас решил для себя эту проблему и простил Даниэля. Впрочем, сам Даниэль так и не сумел забыть о том, что произошло.