Курс выживания - Оксана Обухова

Не зная, каким именно наблюдением нашпиговал мой дом хитроумный враг – видео или только аудио, – спектакль «Сонька со страху напивается вдрызг» наполняла шумовыми эффектами: недовольным бормотанием, звяканьем бутылки о мраморный разделочный стол и на призывы сотового телефона отвечала резкими репликами.

Первой отзвонилась дражайшая свекровь:

– Алло, Сонечка, я тебя не разбудила?

– Нет.

– Приходи к нам чай пить.

– Я занята.

– Позвонил Андрюша, – бедолагу детектива все, по причине кажущейся, обманной молодости, величали только так, – приедет на чай. Ты бы к нам присоединилась…

– Спасибо, я занята.

– Чем, позволь узнать?

– Всякой ерундой, – бурчала я и жала на кнопку отбоя.

Следующей из клана домочадцев отзвонилась Ульяна. Предложила прогуляться в саду или по берегу с Тимофеем, с ней я была более любезна – она моему мужу на Ривьеру не стучала, – но тем не менее слабо адекватна.

– Прости, Ульяна, у меня голова болит.

– Тогда, может быть, мы с Тимой тебя навестим?

– Нет. Я хочу побыть одна! До завтра…

Настырная Раечка пришла на разведку с недовязанной кофтой в руках.

– Сонечка, мне бы спинку тебе примерить…

Вид клубка ниток в цепких Раечкиных пальцах навеял воспоминания о болтающихся над полом пятках. Троюродная родственница у нас, конечно, дама субтильная, но жилистая. Спиной к ней повернешься, а она вместо кофточки удавку на шею ка-а-ак примерит! Ка-а-ак затянет!

– Раиса Игнатьевна, – не спуская глаз с вязанья, когда родственница попыталась зайти в тыл, взвыла я, – давайте завтра!

– Так что мне делать? – ощутимо огорчилась Раиса и пустилась уговаривать: – Я привыкла, чтобы руки были заняты… Не капризничай, Сонечка, давай я тебе только спинку приложу, пристреляюсь…

Лучше бы она выбрала другой оборот.

Пристреляюсь!

Да я чуть не взвизгнула и отпрянула к стене.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – прищурилась Раечка.

– Отлично! Но уберите от меня вязанье!

– Бог мой, какие мы нервные. Не нравится кофта, так и скажи!

Обиженная Раиса свернула вязанье в рулон, гордо повернулась и потопала к двери.

Скорее бы Андрюша пистолет привез! С ножами, колотушкой и шокером я слабо управляюсь, а на огнестрельное оружие хоть какая-то надежда есть. Не попаду, так хоть сигнал подам.

До приезда сыщика на чаепитие оставалось как минимум сорок минут. Я бродила по дому, прихлебывала чай прямо из горлышка бутылки и бдительно следила за окрестностями и задвижками на окнах. Поместье жило своей привычной жизнью, в саду под яблонями Ульяна качала сына в гамаке, Ирина Яковлевна втолковывала ей что-то на ухо и косилась на мой дом.

«Неприятель сбивается в кучу, – мрачно подумала я и тут же устыдилась. – Какой неприятель?! Это твои близкие, семья! Ты сама сделала все возможное, чтобы они сбились в кучу и переживали за тебя. Теперь сиди и помалкивай».

Полюбовавшись идиллической картинкой: мама и бабушка выгуливают чадо в белой панамке, я скрылась за шторками и пошла, описывая круги возле всех дверей и запоров, к террасе второго этажа. Смотреть на дорогу и ждать подвоза вооружения. Стояла, спрятавшись за угол дома от свекрови и «нашей любовницы», и думала: «Если Андрей почему-то не сможет приехать, я чокнусь. Обязательно. Или сбегу из дома и плюну на все». Прося у друга пистолет, я немного лукавила. Притворялась. Так как совсем, ну ни чуточки не была такой храброй, как хотела выглядеть. Я до ужаса, до судорог боялась остаться одна в этом доме, но просить Андрея – будь со мной, придумай что-нибудь! – все же не решилась. Надеялась, что друг предложит помощь сам. Какой нормальный мужик уйдет в сторону от тишайшей женской просьбы: а ты мне пистолет дай?

Никакой. Если он нормальный.

А в Андрее я была уверена. Поэтому не ныла, не доказывала ему многословно свою решимость идти до конца, знала: покажу слабость – на амбразуры он меня не пустит. Свяжет, засунет кляп и спрячет в каком-нибудь подвале до приезда Туполева.

У моего друга надо только пистолет попросить, и все остальное он сделает без просьб и разъяснений. Сам все продумает, возьмет на себя часть груза и будет рядом. Он – настоящий. Друг, мужчина и профи.

С таким в любой разведке не страшно.

Почти.

Воодушевляя себя подобными мыслями, я свесилась через перила ограждения террасы, убедилась, что на подступах к дому все спокойно – никакой недоброжелатель с мотком веревки или бутылкой яда в окна не лезет, – снова посмотрела на дорогу и, наконец, увидела «фольксваген» Андрея.

Защитник не подвел. На всех парах мчался к воротам и приветствовал поместье гудком клаксона.

Ирина Яковлевна взбила прическу, достала из кармана жакета пудреницу и пожамкала губами, разгоняя помаду. (У моей свекрови есть чему поучиться. Всегда, даже в сильнейшем подпитии, она остается дамой. Не забывает подкрасить губы, нарумянить щеки и стричь ногти на ногах. Причем, как она умудряется проделывать все манипуляции в лучшем виде да еще трясущимися руками, до сих пор остается для меня загадкой. В прошлом году, сразу после нашей с Назаром свадьбы, моя матушка решила нанести визит новой родственнице. Но не угадала с моментом, а я не успела перехватить ее у дверей. Мама зашла в дом свекрови – Раечки в тот момент еще в помине не было, – поздоровалась, села рядом и минут десять кудахтала, делилась впечатлениями от свадьбы.

Ирина Яковлевна сидела как монумент. С улыбкой на устах и невпопад кивала.

Когда мне удалось, наконец, вытянуть словоохотливую матушку из чужого дома, ее реакция меня сильно удивила:

– Какая милая женщина. Только неразговорчивая очень. Ты не находишь, Соня?

Я находила, что моя свекровь просто пьяна в стельку. Но в те времена это было семейной тайной клана Туполевых, и мне пришлось ответить так:

– У Ирины Яковлевны весь день зуб болит, мама.

– А-а-а. Тогда понятно. Но надо же, какая выдержка! Ни разу не пожаловалась! Вот что значит, Соня, хорошее воспитание.

Умение не оповестить весь свет о своих страданиях было для моей мамы признаком высочайшего класса!)

Андрюшу Ирина Яковлевна встретила как дорогого гостя. Убрала унизанную перстнями ручку, когда детектив собрался к ней приложиться, и расцеловала в обе щеки.

Андрюша протянул хозяйке какой-то открытый пакет, Яковлевна извлекла из него литровую банку – мед, судя по цвету и тяжести, – и разулыбалась пуще прежнего. Подхватила сыщика под руку и повела в дом к накрытому для чая столу.

Андрюша сделал жест, направленный к моему дому, свекровь тут же зашептала ему что-то на ухо и не дала уклониться от намеченной цели. Решимость пантомимы, разыгравшейся под моими окнами, явственно показывала: прежде чем ее гость встретится с сумасшедшей невесткой, Яковлевна собралась его подготовить. Посвятить, так сказать, и пожаловаться.