Колодец Смерти - Селин Данжан

Жандармы обменялись понимающим взглядом, что не ускользнуло от Жубера.

— Отец схватил ребенка за ноги, поднял его, и мальчик выплюнул все, что проглотил, и дело с концом! Если бы не прилив, драка осталась бы незамеченной. И наконец, повторяю вам: это единственный раз, когда я видел, как Тибо на кого-то нападает!

— Но это не доказывает, что таких случаев больше не было, не правда ли?

Мужчина молча возвел глаза к небу.

— Можно ли сказать, что Тибо плохо владел собой, когда испытывал разочарование?

— Он был эмоционален, это правда. Но еще раз…

— Что он был ревнив? — прервала его Леа. — Проявлял собственнические чувства?

— Если вы имеете в виду Клару, думаю, я уже ответил.

— Вы что-нибудь слышали о Тибо Брока с тех пор, как он вернулся во Францию? — продолжила Луиза.

— Да. Он приезжает ко мне время от времени… Примерно раз в год. И всегда спрашивает, есть ли у меня новости о моей дочери. Исчезновение Клары — для него тоже настоящее горе… Я не уверен, что он от него оправился полностью. Тибо не меньше четверти часа проводит в комнате дочери, медитируя.

— Медитируя?

— Ну, я так это называю, — ответил Жубер, устало проводя рукой в воздухе. — Скажем так: он там погружается в прошлое! Понимаете, в конечном счете он больше времени прожил у нас, чем у своих родителей.

Жандармы поняли, что здесь они уперлись в тупик. Луиза решила подойти с другой стороны.

— Вы упомянули о новой дружбе с девушкой по имени Валериана?

— Да. Спустя несколько недель после окончания новогодних каникул Клара начала мне рассказывать о Валериане. Валериана то, Валериана это. Я так понял, что они прямо родственные души. Обе ходили в секцию плавания. Учились в одном классе и делили одну комнату в интернате. Валериана была девочка замкнутая, но милая. Она приезжала к нам два-три раза на выходные.

— И они тоже были неразлучны? — спросила Леа.

Озадаченный Жубер поднял голову. Поколебавшись несколько секунд, он ответил:

— Да, похоже так… При этом Клара выглядела счастливой. Я для себя это отметил еще тогда! Она была жизнерадостной, сияющей! И, может быть, чересчур…

— Чересчур — что? — спросила Луиза, когда отец внезапно умолк.

— Чересчур экзальтированной. В Кларе была такая кипучая энергия, что она с ней не справлялась. Я помню, что иногда она казалась мне сильно перевозбужденной. Я поговорил об этом с одной нашей соседкой, госпожой Мартен. У нее было две дочери, которые уехали из дома несколькими годами ранее. Она рассмеялась и сказала: «Ба! Не ломайте себе голову, господин Жубер! Ваша дочь влюблена, вот и все! Знаете, гормоны в этом возрасте могут вызывать самые неожиданные реакции!»

— Вы думаете, что Клара была влюблена?

Он помедлил, скрестил руки на груди и ответил:

— Да, очень может быть, например, в того самого учителя.

— Клара никогда не упоминала мальчиков ее возраста?

— Я такого не помню.

— Понятно. Клара рассказывала вам о ком-то из своих друзей, кроме Валерианы?

— Я знаю, что в школе она нашла и других, — быстро ответил он, — это точно. Бывало, она говорила: «Мы с ребятами в среду после обеда ездили кататься на велосипедах», — из этого я заключал, что у нее есть круг друзей. Но назвать вам имена этих школьников…

— Имя Магид говорит вам что-нибудь?

— Вы имеете в виду Магида Айеда, олимпийского чемпиона, бывшего ученика Богоматери Всех Скорбящих. Того, кто был убит в отеле, — понимающе сказал Жубер. — Так вы расследуете это убийство?

— Значит, вы слышали о некоем Магиде? — уклонилась от ответа Луиза.

— Мой ответ — нет. Я не помню, чтобы Клара говорила об этом ученике.

Для очистки совести Леа достала из сумки список самых близких друзей Айеда в ту пору и протянула его Жуберу.

— А вот этого я действительно знаю. Александр Шаффер. Он был школьным куратором Клары.

— Да, у нас это зафиксировано. Возможно, между ними завязались отношения?

— Насколько мне известно, нет.

«Опять ничего, что бы связывало Айеда и его друзей с Кларой и Валерианой», — с досадой подумала Луиза. Ситуация была ясна, и жандарм решила закончить разговор рутинными вопросами:

— Брока — по-прежнему ваши соседи?

— О нет! Бертран и Лора уехали отсюда лет десять назад, когда умерла мать Лоры. Они продали дом, который стал для них слишком большим после отъезда Тибо, и переехали в дом матери Лоры в Ибосе. Но, насколько я знаю, их там уже нет. Выйдя на пенсию, они купили большую квартиру в Сеньоссе. И бо́льшую часть времени живут на побережье.

Сделав пометки в блокноте, Луиза подняла глаза. Разговор подходил к концу. Однако ее коллега как будто колебалась.

— Мы закончили?

— Наверное, последний вопрос, — сказала Леа. — Месье, какое белье носила Клара?

Мужчина, казалось, был шокирован и с возмущением посмотрел на молодую женщину.

— У вашей дочери были розовые кружевные стринги с блестящей бабочкой?

Глаза Жубера блеснули, и он медленно кивнул.

— Да. Я очень хорошо это помню, потому что мы поспорили, когда однажды в выходной я наткнулся на эту штуку в корзине для грязного белья. Я не хотел, чтобы моя дочь в ее возрасте носила такие вещи. Она рассердилась, заявила мне, что уже давно не ребенок, и под конец обозвала старпером и ретроградом. В ответ я выбросил ее трусы в помойку. А почему вы меня об этом спрашиваете? Откуда вы узнали?

— Мы нашли их в лицее, в личном деле господина Шабана. И прежде чем вы начнете воображать себе бог знает что, сообщаю вам, что учитель и к этому тоже не имеет никакого отношения, — твердо сказала Луиза, хотя знала, что доказательств у нее нет.

– 36 –

Звериная и грозная сила

Келлер был за рулем уже больше полутора часов, когда наконец въехал в Эскиуль, в самое сердце Беарна. Зеленоватые холмы щетинились рыжими лесами, взбираясь волнами к длинной линии горизонта, изрезанной зубцами Пиренеев. Жандарм выехал на дорогу, поднимающуюся серпантином до самой вершины