Влюбленные - Сандра Браун

— Должно быть, она оставила их на ночь у директора музея и его жены. Амелия рассматривала этот вариант. Пожалуй, это даже к лучшему. И все-таки считаю, что кто-то должен присматривать и за ними. Они… Что? — спросил он, заметив, что Хедли смотрит на него с любопытством.

— Для человека, который только что вышел из тюрьмы, ты что-то слишком заботишься о благополучии вдовы и ее детей.

— Если с ними что-то случится, виноват будешь ты.

— Это еще почему?

— Потому что не сообщил местным властям о том, что Джереми Вессон воскрес.

— Один из фрилансеров Кнуца следит за домом директора музея, — сварливо сказал Хедли. — Ну, теперь ты доволен?

— Почему ты не сказал сразу?

— Видишь ли, в последнее время я был очень занят, вытаскивая тебя из-за решетки.

— Да, кстати — спасибо.

Хедли фыркнул.

— Собственно говоря, я не очень беспокоился насчет того, что мне предъявят официальное обвинение. Рано или поздно меня бы все равно выпустили, — сказал Доусон достаточно бодрым тоном, хотя прошедшую ночь ему пришлось провести в самой настоящей тюремной камере — к счастью, не в той, где сидел Рей Дейл Хаффман. В противном случае Доусон мог бы его запросто придушить.

Хедли молча показал ему на автомобиль, который он взял напрокат в аэропорту Саванны.

— Почему ты так в этом уверен?

— Потому что им просто нечего мне предъявить.

Достав из кармана ключи с брелоком сигнализации, Хедли отпер дверцы машины. Оба сели в салон, и Хедли завел двигатель.

— Ты имеешь в виду обвинение в убийстве или в незаконном приобретении наркотиков?

— Я не имею никакого отношения к смерти Стеф.

Хедли не пошевелился. Мотор работал, его рука лежала на рычаге переключения передач, но он не спешил трогать машину с места, а только молча смотрел на своего крестника, ожидая, что́ он скажет по поводу второго обвинения.

— О’кей, — сдался Доусон. — Я покупал у Рея Хаффмана кое-какие сильнодействующие средства. Вчера, когда за мной приехали, я попросил разрешения переодеться. Со мной в комнату пошел шофер Такера — молодой полицейский, которого легко было обмануть. Я отвлек его внимание болтовней, а сам схватил со столика флакончик с таблетками и сунул в трусы. Потом я пошел в туалет и спустил таблетки в унитаз.

— Ну хоть что-то слава богу!.. — проворчал Хедли, задом выезжая с парковки и разворачиваясь.

— Да расслабься уже! — нетерпеливо бросил Доусон. — Это был всего-навсего…

— Я знаю, что́ это было. У тебя в квартире я нашел по крайней мере месячный запас этой дряни.

— Не понял? Что ты делал у меня в квартире?

— Не надо так на меня смотреть. Я не наркоман — в отличие от некоторых.

— Я тоже не наркоман.

— Да? Тогда почему у тебя руки трясутся?

Доусон машинально попытался спрятать руки, но не преуспел. Он надеялся, что этого никто не заметит или не обратит внимания, но Хедли трудно было провести.

— Мне просто хотелось немного расслабиться.

— Расслабиться? То есть у тебя проблемы, которые тебя напрягают?

— Послушай, я не принимал ничего такого, что нельзя получить по рецепту врача.

— Тогда почему ты не обратился к врачу, чтобы он выписал тебе этот драный рецепт? Почему покупал свои таблетки у парней вроде Рея? Одному богу известно, что на самом деле там намешано!

Доусон собирался возразить, но прикусил язык. Он и сам не был уверен в том, что таблетки, которые он принимал, соответствуют аптекарским стандартам. О качестве препаратов он мог судить только по одному признаку: действуют они или нет. Таблетки действовали быстро, но недолго — Доусон был рад возможности хоть немного отодвинуть очередной кошмар. Состав и происхождение седативных пилюль волновали его в последнюю очередь.

— Я… я был осторожен.

— Ну да! Именно поэтому ты покупал «колеса» только у самых крупных и хорошо известных наркодилеров.

И снова Доусон не возразил. Он прекрасно понимал, что крестный прав. Его беспечность или, лучше сказать, безрассудность, нельзя было оправдать. Он не стал и пытаться.

— На следующем перекрестке направо, — только и сказал он. — Отель будет слева в конце квартала.

Перебираясь на Сент-Нельду, Доусон захватил с собой только то, что могло понадобиться ему на берегу. Из отеля он выписываться не стал и теперь был рад этому. Оставив Хедли в вестибюле, Доусон поднялся в номер, чтобы принять душ и переодеться. Через десять минут он снова был внизу, а еще через четверть часа оба уже входили в здание суда.